Главная страница

Кузищин (ред.). Хрестоматия по истории Древнего.. Хрестоматия по истории МО - Книга 1. Древний Ми... Александр Владленович Шубин Старт Страны Советов. Революция. Октябрь 1917 март 1918


Скачать 1,64 Mb.
НазваниеАлександр Владленович Шубин Старт Страны Советов. Революция. Октябрь 1917 март 1918
АнкорКузищин (ред.). Хрестоматия по истории Древнего.. Хрестоматия по истории МО - Книга 1. Древний Ми.
Дата12.11.2018
Размер1,64 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаstart_strany_sovetov.doc
ТипДокументы
#58168
страница9 из 12
Каталогid20878082

С этим файлом связано 7 файл(ов). Среди них: Yugowar.pdf, Nemetskaya_uniforma_1919-2000.pdf, Kabesas_Omar_-_Stanovlenie_Boytsa_-_Sandinista_1987.pdf, Бондаренко- Подлинная история Майора Вихря 2014 г.docx, start_strany_sovetov.doc.
Показать все связанные файлы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

Непризнание и интервенция



Курс Советской власти на заключение мира с Германией и ее союзниками не мог не вызвать самого негативного отношения Антанты к новому режиму. Союзники решили не признавать Совнарком как правительство, представляющее народ России. Опасение союзников вызывала и угроза большевиков поделиться с человечеством дипломатическими секретами Антанты. В Декрете о мире говорилось: «Тайную дипломатию правительство отменяет, со своей стороны выражая твердое намерение вести все переговоры совершенно открыто перед всем народом, приступая немедленно к полному опубликованию тайных договоров, подтвержденных или заключенных правительством помещиков и капиталистов с февраля по 25 октября 1917 г. Все содержание этих тайных договоров, поскольку оно направлено, как это в большинстве случаев бывало, к доставлению выгод и привилегий русским помещикам и капиталистам, к удержанию или увеличению аннексий великороссов, правительство объявляет безусловно и немедленно отмененным».700 Это был предупредительный выстрел в сторону Антанты, потому что наиболее компрометирующие участников тайные договоры были заключены до февраля 1917 г. Если Антанта не откликнется на советскую инициативу – могут быть опубликованы и они. И тогда всем станет ясно, что не Антанте учить большевиков морали. Антанта не желала договариваться, и до конца года большевики опубликовали секретные договоры Российской империи, произведя неприятную для Антанты мировую сенсацию.

После прихода к власти большевиков, как пишет историк А. О. Чубарьян, «позиция стран Антанты (как их представителей в Петрограде, так и правящих деятелей в европейских столицах) может быть охарактеризована как беспокойно-выжидательная».701

При этом перед большевиками стояла задача установить официальные связи с государствами Антанты и попытаться вовлечь их в мирный процесс. 8 ноября союзникам были направлены ноты с приглашением присоединиться к переговорам о перемирии. На совещании 9 ноября послы союзников решили ответа на эту ноту не давать, так как они не признавали правительство большевиков. Однако нужно было как-то заявить свою позицию, и главы военных миссий Великобритании, Франции и Италии выказали большевикам протест против попыток заключить сепаратное перемирие.

10 ноября советское правительство упрекнуло союзников во вмешательстве во внутренние дела России и поддержке антибольшевистских сил. В тот же день оно обратилось с нотой к нейтральным странам с просьбой официально довести российские мирные предложения до неприятельских правительств и общественности нейтральных стран.

12 (25) ноября британский заместитель министра иностранных дел Р. Сесил заявил: «Я не верю, что шаг, только что предпринятый экстремистами в Петрограде – предложение открытия мирных переговоров с Германией, – действительно соответствует желаниям русского народа… Если бы русская нация сделала и одобрила такой шаг, то это фактически поставило бы русскую нацию вне европейской политической жизни… Что касается признания этих людей, то хотя совершенно невозможно избегнуть определенного круга деловых сношений с ними, как, например, по вопросам, возникающим из-за ареста британских подданных, – за исключением этого не может быть вопроса о дипломатическом признании и сношениях с ними».702

По мнению А. О. Чубарьяна, позицию государств Антанты характеризовал «дуализм, состоящий, с одной стороны, в непримиримости к большевистским экспериментам, а с другой – в желании сохранить Россию как воюющую единицу…»703 Этот дуализм проявлялся у разных представителей Антанты по-разному. Одни колебались, другие – определились либо в непримиримости к большевикам, либо в желании наладить какой-то контакт с новой властью.

Не имея возможности контактировать с Совнаркомом официально, британский посол Д. Бьюкенен пытался убедить свое правительство в необходимости смягчить официальную позицию Антанты, «вернуть России ее обещание», поскольку «невозможно заставить истощенную нацию сражаться против ее воли», предоставить свободу рук в деле заключения сепаратного мира и тем самым улучшить отношения жителей России к Великобритании и ее союзникам. Учитывая тяжесть германских требований, Россия может качнуться в сторону Антанты и продолжить войну. Даже если этого не произойдет, нужно смотреть дальше и предотвратить германо-российский союз после войны, основанный на неприязни к Антанте.704

16 (29) ноября представители союзников собрались на конференции в Париже, которую намеревались провести несколько раньше, но отложили из-за смены власти в России. Российский посол В. Маклаков был тоже приглашен. Парижская конференция создала Высший военный совет держав Согласия. Некоторые мнения, высказанные на этой конференции, были весьма воинственными. Начальник генерального штаба союзников на Западном фронте генерал Ф. Фош надеялся, что румынская армия может стать «зародышем прочных сил, которые позволят, если продолжать ее снабжение, сгруппировать все элементы юга России, могущие продолжать борьбу (украинско-казацкие элементы, народности Кавказа, организованные чехословацкие отряды)». При этом Ф. Фош не исключал и открытой интервенции Антанты для поддержки этих элементов.705

Было решено дожидаться возникновения устойчивого и лояльного союзникам правительства. Эта позиция не исключала восстановления отношений с Россией в случае образования однородного социалистического правительства или правительства, созданного Учредительным собранием. При этом союзники в принципе согласились с концепцией Бьюкенена – предоставить России право самой решать, заключать ли заведомо невыгодный мир с Германией. Реагируя на советские условия мира, союзники заявили, что сражаются не ради аннексий и контрибуций, а ради того, чтобы не позволить милитаризму захлестнуть мир.706 Цену этим заверениям покажет Версальский договор 1919 г.

Попытки восстановить советско-американские отношения предпринимал глава американской миссии Красного Креста в России полковник Р. Робинс. Начальник Робинса, глава американской миссии Красного Креста, предприниматель У. Томпсон, был чрезвычайно заинтересован в российских делах. Он, а затем и Госдеп США санкционировали политическую активность Робинса, не свойственную сотруднику Красного Креста.

28 октября Робинс встретился с Троцким и обсуждал с ним поставки продовольствия. Троцкий разъяснил Робинсу, что большевики намерены вести пропаганду против Германской империи. Глава американской военной миссии У. Джадсон также надеялся, что большевики все-таки хотят продолжать борьбу.707 12 (25) ноября Джадсон вступил в официальную переписку с генштабом в Петрограде, что стало пусть и деловым, но официальным контактом. Но не все такие контакты радовали Совнарком – ведь союзники обратились также к противостоящему Совнаркому и. о. главнокомандующего Н. Духонину. Это обращение было расценено большевиками как поддержка союзниками неподчинения генерала правительству.

18 ноября (1 декабря) Джадсон с согласия посла нанес визит в Народный комиссариат иностранных дел (НКИД). Цель визита, которая обсуждалась также с британскими и французскими коллегами, заключалась в том, чтобы убедить Троцкого включить в условия перемирия пункт о запрете переброски войск на Западный фронт. Троцкий был настроен дружелюбно и согласился с резонами союзников – войска до заключения мира перебрасываться не должны, недопустим и обмен пленными. Но Троцкий предупредил, что, если союзники не присоединятся к мирным переговорам, большевики обратятся через голову правительств к народам союзных стран.708

Троцкий использовал встречу в пропагандистских целях – тайная дипломатия была в это время не в чести у большевиков. Он представил визит Джадсона как поворотный момент к установлению официальных контактов с США. Это вызвало крайнее недовольство в Госдепартаменте, последовало официальное опровержение – США по-прежнему не признают правительство большевиков и не собираются с ним сотрудничать. Американский посол Д. Фрэнсис отмежевался от Джадсона, представив его визит как личную инициативу. В январе Джадсон был отозван. Россию покинул и Бьюкенен.

Британское правительство предпочло направить в Россию своего неофициального специального представителя, опытного дипломата – бывшего генконсула в Москве Б. Локкарта. Отправляясь в Петроград в декабре 1917 г., он заручился письмом от неофициального представителя Советской России в Великобритании М. Литвинова. «Неофициально Литвинову и мне предоставлялись известные дипломатические привилегии, в том числе пользование шифрами и дипломатическими курьерами».709 Британское правительство санкционировало неофициальные контакты с большевиками не только Локкарту, но и консулу в Москве Ф. Линдлею.

Посол Фрэнсис, как и руководство Госдепартамента США, надеялся на падение большевиков и выжидал. Выжидать предпочитал и президент В. Вильсон, который вообще мало знал о ситуации в России. Отозвав Джадсона, американские власти через Фрэнсиса дали санкцию Робинсу на неофициальные контакты с Лениным и Троцким.

По мнению Локкарта, «Робинс был единственным иностранцем, с которым Ленин всегда охотно встречался и которому даже удавалось произвести сильное впечатление на лишенного эмоциональности вождя большевиков».710 Впрочем, Робинс мог произвести впечатление и на британских коллег, перед которыми он «нарисовал трогательную картину беспомощного народа, не имеющего ничего, кроме мужества, чтобы отразить величайшую военную организацию, которую только знала история».711 По словам Локкарта, выступление Робинса произвело такое впечатление, что присутствующие члены британской миссии соглашались с необходимостью признания советского правительства и активной помощи ему в противодействии Германии. Но Робинс не мог убедить в этом Лондон и Вашингтон.

В неофициальные контакты с большевиками с санкции руководства вступил сотрудник французской военной миссии капитан Ж. Садуль. Он не смог убедить посла Ж. Нуланса, что только нормализация отношений с большевиками и активная помощь в реорганизации армии могут предотвратить сепаратный мир. Однако Садуль получил санкцию на неофициальные контакты с большевиками.

Министр иностранных дел А. Бальфур полагал, что не нужно раньше времени раздражать большевиков и толкать их в объятия Германии: «Я придерживаюсь четкого мнения, что нам выгодно как можно дольше воздерживаться от разрыва с этой безумной системой».712 8 (21) декабря он дал интервью российской прессе, в котором заявил: «Нет ни одного слова правды в слухах о том, что мы предполагаем предпринять карательные насильственные меры в случае заключения Россией сепаратного мира». Обсуждение целей войны с Россией Бальфур предлагал отложить до создания там «устойчивого правительства, признанного всем русским народом».713

7–10 (20–23) декабря на совещании Верховного совета Антанты в Париже было достигнуто англо-французское соглашение о разделе сфер влияния при вмешательстве в российские дела. Франция должна была вступить во взаимодействие с антибольшевистскими силами на Украине, в Крыму и Бессарабии, Великобритания – на Кавказе. Несмотря на то что формально союзники отказывались от вмешательства в российские внутренние дела, они решили: «Но мы чувствуем себя обязанными поддерживать связи с Украиной, казаками, Финляндией, Сибирью и Кавказом, потому что эти полуавтономные районы представляют значительную часть силы России».714

К Каледину была направлена миссия Антанты – пока с информационными целями. Британское правительство приняло решение о выделении Каледину 10 млн фунтов стерлингов. Французская военная миссия в Румынии обещала организатору Добровольческой армии Алексееву 100 млн рублей. По мнению Д. Дэвиса и Ю. Трани, «для Великобритании и Франции избранный курс обернулся болезненными последствиями. Обеим державам приходилось проявлять осторожность, чтобы не навлечь гнев большевиков и не поставить под угрозу жизнь своих граждан в России».715

26 ноября Троцкий пригрозил арестами британских подданных, если не будут освобождены арестованные в Великобритании еще в августе социал-демократы Г. Чичерин и П. Петров. В этом вопросе британцы пошли на уступку, выпустив арестованных в Россию. 3 января Чичерин был освобожден из заключения и уже 8 января назначен товарищем народного комиссара иностранных дел.

* * *


26 декабря (8 января) 1918 г. президент США В. Вильсон выступил с программой послевоенного урегулирования, известной как «14 пунктов». В ней он фактически повторил уже выдвинутые на государственном уровне большевиками идеи открытости дипломатии, права наций на самоопределение (но прежде всего в случае с народами, территории которых находились в руках государств Центрального блока и отчасти России). В то же время Вильсон придерживался принципа территориальной целостности, так что самоопределение предполагало прежде всего автономию (если не считать воссоздания Польши и существенной перекройки границ на Балканах). Кроме того, Вильсон выступил за свободу торговли и устранение таможенных барьеров, международное разоружение, пересмотр колониальных прав с учетом мнения населения колоний, создание международной организации с целью мирного разрешения международных споров. России Вильсон в абстрактной форме обещал освобождение территории и помощь.

По мнению А. О. Чубарьяна, «президент США, выступая с долгосрочной программой, вряд ли имел в виду противопоставить ее намерениям малоизвестных ему деятелей, пришедших к власти в России».716 По мнению американских исследователей Д. Дэвиса и Ю. Трани, именно большевистский вызов заставил Вильсона сформулировать свою программу мира: «Требование большевиков к союзникам четко объявить о своих военных целях вынудило президента Вильсона сделать заявление… Безусловно, это был ответ Троцкому, который потребовал от союзных держав продемонстрировать всему миру, что их военные цели хоть в чем-то отличны от алчных намерений, видных в секретных договорах из царских архивов, незадолго до того преданных огласке».717 В своей речи, обосновывающей 14 пунктов, Вильсон прямо сослался на российские инициативы в Бресте, которые охарактеризовал как «абсолютно четко сформулированные принципы, на которых они заключили бы мир» и «столь же определенную программу выполнения этих принципов». В Брестской драме Вильсон встал на сторону большевиков, осуждая германскую неуступчивость: «Российские представители были искренними и серьезными в своих намерениях. Они не способны принять подобные предложения захвата и владычества».718

«14 пунктов» были благосклонно восприняты Лениным и напечатаны в «Известиях». Но в беседе с представителем Комитета общественной информации и фактически эмиссаром президента США Э. Сиссоном Ленин говорил о пунктах так: «Все это очень хорошо, но почему не официальное признание и когда оно будет?»719 Ленин знал цену официальным декларациям, но близость взглядов на послевоенный мир еще не означала согласия по поводу ближайших шагов. Советское правительство стремилось к скорейшему миру, президент США – к победе над Германией.

2 января Френсис дал указание Робинсу передать большевистским представителям: если Россия будет продолжать войну, то посол будет рекомендовать своему правительству признать советское правительство де-факто и оказать военную помощь России.720 Но какую? Большевиков интересовала конкретика. В Великобритании, Франции и США росло движение за признание Советской России. 15 января за это высказался известный писатель Г. Уэллс. 16 января лидеры оппозиции Макдональд и Кинг задали серию вопросов, исходивших из перспективы признания, Бальфуру. Министр иностранных дел Великобритании признал наличие неофициальных связей с Советами и возможность поддержания контактов через М. Литвинова в Лондоне.721

* * *


Одновременно разразился кризис в советско-румынских отношениях. Советско-германские переговоры поставили Румынию в крайне тяжелое положение – стало очевидно, что в случае заключения мира Россией Румыния не сможет одна вести войну. А значит, неизбежно заключение ее мира с Германией. Королевская дипломатия пыталась добиться у союзников по Антанте санкции на заключение такого «временного» мира, чтобы сохранить за собой право на получение обещанных при вступлении в войну территориальных приращений, но союзники предпочитали другой вариант: отступление румынской армии вглубь России для соединения с антибольшевистскими силами.722

26 ноября (9 декабря) фактически с согласия Антанты было заключено перемирие на Румынском фронте. В неофициальной договоренности румынам разрешалось передвигать войска для борьбы с революционными выступлениями.723 В этом вопросе с германской стороной были согласны представители Антанты. Присутствие на территории Румынии российских революционизированных войск способствовало подъему крестьянского движения против помещиков.

8 (21) декабря на переговорах в Яссах была арестована делегация ВРК во главе с комиссаром Румынского фронта, известным большевиком С. Рошалем. Арест совершил российско-украинско-румынский отряд. Рошаль и трое его товарищей вскоре были убиты. 9 декабря румынский кабинет с санкции короля принял решение нанести удар по большевикам и Советам на территории Румынии, что и было сделано. Российские части разоружались. Происходили аресты и расстрелы просоветских активистов.

Шла борьба также за продовольственные склады между российскими и румынскими войсками – продовольствия не хватало на всех. В начале декабря румыны напали на бессарабское местечко Леово, где находился продовольственный склад. Из-за конфликта с населением они произвели расстрелы. И это было только начало. Германо-австрийское командование без протестов смотрело на продвижение румынских войск. Румынии предстоял унизительный мир, и германская сторона была не против подсластить пилюлю, компенсировать потери румын за счет российской территории.

16 (29) декабря Л. Троцкий вручил румынскому послу К. Диаманди ноту протеста против оккупации российской территории и расстрелов революционеров. «Ввиду того, что такого рода преступные действия не могут быть терпимы, мы просим г-на румынского посланника сообщить нам в течение сегодняшнего дня, что известно румынскому правительству по этому поводу, а равно, какие меры приняло румынское правительство до настоящего дня для того, чтобы покарать преступные элементы из румынского офицерства и румынской бюрократии, осмелившиеся поднять руку на российскую революцию». Троцкий грозил, что Советская власть ответит на дальнейшие репрессии «суровыми мерами» на своей территории.724 А это было серьезным предупреждением, учитывая, что в Одессу и другие подконтрольные большевикам пункты эвакуировалась часть румынской администрации и аристократии.

Ответная румынская нота утверждала, что русские солдаты уходят с фронта, не ожидая распоряжений, и предаются по дороге грабежам и насилию, что русская армия снабжается за счет Румынии и вмешивается в ее внутренние дела. Конкретные советские обвинения нота обходила стороной.725

23 декабря российские войска начали отход с территории Румынии, что привело к новому всплеску конфликтов на маршруте их движения. Румынские власти и войска разоружали российских солдат, захватывали военное имущество и продовольствие. Голодные и неуправляемые солдаты разгромили Фалешты, Килию и др. Солдатские Советы пытались с этим бороться в меру сил, но армия распадалась.

24 декабря (6 января) произошла перестрелка между двигавшимся из Киева румынским отрядом и российскими солдатами на ст. Кишинев. Румыны были разоружены. 26 декабря (8 января) румынские войска перешли Прут, но им был дан отпор. Молдавские части без приказа и. о. генерального директора по военным делам Г. Пытни направились на позиции против румын. Румынское командование действовало в тесном контакте с генералом Щербачевым и его офицерами.726 Щербачев же формально перешел в подчинение УНР.

31 декабря по инициативе Троцкого и по указанию Ленина была арестована румынская дипломатическая миссия во главе с Диаманди, а румынскому правительству по радио была направлена нота, в которой Совнарком угрожал «военными мерами, вплоть до самых решительных», если арестованные румынами российские граждане не будут освобождены.727

Этот «инцидент Диаманди» заставил дуайена дипкорпуса посла США Д. Френсиса прервать официальное игнорирование советского правительства и попросить встречи с Лениным. Френсис в сопровождении других дипломатов явился к Ленину и выразил протест против ареста Диаманди. Ленин ответил, что действия Румынии, не объявлявшей войны России, недопустимы. Френсис настаивал на освобождении Диаманди, на что Ленин обещал доложить о просьбе дуайена Совнаркому «в интересах скорейшего разрешения вопроса».728 Френсис вскоре прислал телефонограмму, где признал, что после освобождения румынскому представителю можно сделать официальное представление о недопустимости действий Румынии. Ленину был важен сам факт официального контакта как шага на пути к признанию, и 2 января Диаманди был освобожден.

8 (21) января румынская армия начала полномасштабное наступление в Бессарабии. Румынское командование утверждало, что пришло по приглашению Сфатул Цэрий навести порядок. Сфатул Цэрий официально отрицал, что пригласил румын, хотя часть его деятелей бежала в сторону Прута. По версии И. Инкульца, просьбы навести порядок направлялись генералу Щербачеву как представителю России (хотя Щербачев формально командовал и румынами).

Остатки Сфатул Цэрий, без левого крыла и без наиболее прорумынских деятелей, в это время изредка собирались, но приходили не многие. В любой момент «охвостье» Сфатул Цэрий могло быть арестовано ВРК. И. Инкулец выехал навстречу румынским войскам.

13 (26) января СНК разорвал отношения с Румынией, дипломаты были высланы, а золотой фонд Румынии перешел в руки советской власти – вплоть до свержения румынской олигархии. В этот день румыны вошли в Кишинев и формально восстановили власть Сфатул Цэрий. Теперь в нем резко усилилось прорумынское крыло, которое атаковало Инкульца и Ерхана за сотрудничество с Советом и антирумынские выступления. Инкулец, впрочем, приветствовал «румынско-украинские войска» (имея в виду также присланных Щербачевым гайдамаков).729 16 (29) января было создано новое правительство во главе с Д. Чугуряну, которому предстояло руководить страной в условиях румынской оккупации.

Румынское командование разогнало проходивший в Кишиневе губернский крестьянский съезд и расстреляло членов его президиума, некоторые из которых одновременно были и депутатами Сфатул Цэрий. 15 января Сфатул Цэрий провел торжественное заседание в честь приема румынского генерала Е. Броштяну.

В ночь на 24 января Сфатул Цэрий по примеру УНР провозгласил независимость Молдавской демократической республики. Отделение от России стало важным шагом к переходу Бессарабии под контроль Румынии.

Сторонники Советской власти и сохранения Молдавии в составе России отступили в Бендеры. Здесь был создан Революционный комитет спасения Молдавской республики. 21–22 января румыны взяли Измаил, где базировалась Дунайская флотилия. В дельте Дуная развернулись бои между румынскими и российскими кораблями вокруг Вилково, которое до февраля обороняли матросы под командованием прибывшего из Петрограда А. Железнякова.

Взяв Бендеры 7 февраля, румынские войска провели расстрелы захваченных защитников города. В феврале шли бои между советскими и румынскими войсками на Днестре. После взятия Киева советскими войсками они двинулись в сторону Молдавии, что усилило красный фронт на Днестре. 13 (26) февраля перешедшие Днестр румынские войска были разбиты войсками М. Муравьева и П. Егорова у Рыбницы и Слободки и ретировались за реку. Красные стали создавать плацдармы за Днестром, что не сулило румынской армии ничего хорошего. Однако в это время началось широкомасштабное наступление австро-германских войск, изменившее положение в регионе. Румынское руководство вынуждено было согласиться с австро-германским ультиматумом и 5 марта подписать мир.

Пока ситуация оставалась неясной, чтобы обеспечить тылы на случай возобновления войны с Германией и Австро-Венгрией, Румыния пошла на компромисс с Советской Россией. 5–9 марта было подписано соглашение, в соответствии с которым Румыния обязалась вывести войска из Бессарабии в течение двух месяцев. Однако в условиях австро-германского наступления на Украине, которую оставили советские войска, Румыния не стала выполнять соглашение. Более того, румыны захватили Белгород-Днестровский. Начались консультации лидеров Сфатул Цэрий И. Инкульца и Д. Чугуряну в Яссах об объединении Бессарабии с Румынией.

27 марта (9 апреля) 1918 г. Сфатул Цэрий проголосовал за объединение Бессарабии с Румынией. Голосование проводилось под давлением румынского командования, здание Сфатул Цэрий было окружено румынскими войсками. Представитель крестьянской фракции В. Цыганко и представитель Русской культурной лиги А. Грекулов заявили, что вопрос объединения можно решить только на референдуме. Голосование было поименным, и румынские представители могли следить, кто как голосует. Из числившихся 138 членов решение поддержали 86.730

Первоначально Бессарабия была включена в состав Румынии как автономная часть. Но 26 ноября остатки Сфатул Цэрий (45 из 125) под давлением румынских властей проголосовали за отмену автономии. Советская Россия и затем СССР не признавали этих актов.

Вторжение Румынии и аннексия Молдавии стали началом военной интервенции в ходе революции. Пока интервенция была локальной.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

перейти в каталог файлов
связь с админом