Главная страница

Андрей Левонович ШляховДоктор Данилов в дурдоме, илиСтрашная история со счастливым концом


Скачать 425,76 Kb.
НазваниеАндрей Левонович ШляховДоктор Данилов в дурдоме, илиСтрашная история со счастливым концом
АнкорShlyahov_Doktor_Danilov_4_Doktor_Danilov_v_durdome_ili_Strashnaya_istoriya_so_schastlivyim_kontsom.fb2
Дата02.07.2018
Размер425,76 Kb.
Формат файлаpdf
Имя файла?art=636065&format=a4.pdf&lfrom=241867179
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#41036
страница4 из 5
Каталогdental_books

С этим файлом связано 29 файл(ов). Среди них: Bolezni_parodonta_Posobie_dlya_patsientov.pdf, ?art=6060720&format=a4.pdf&lfrom=241867179, ?art=5806136&format=a4.pdf&lfrom=241867179, Pathways_of_the_Pulp.pdf, ?art=4896609&format=a4.pdf&lfrom=241867179, Farmakologia_na_ladonyakh.pdf, ?art=4441916&format=a4.pdf&lfrom=241867179, ?art=4896651&format=a4.pdf&lfrom=241867179 и ещё 19 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5
Глава четвертая
Напрасные слова, изнанка ложной сути…
– Нам пишут с Потешной…
Заведующий отделением, по своему обыкновению, был не в духе. Письмо – несколько сшитых металлической скрепкой листов бумаги – не дал в руки, а швырнул на стол. На
Потешной улице находился Московский НИИ психиатрии. Хорошие вести оттуда обычно не приходили.
Безменцева взяла письмо в руки и пробежалась глазами по первым строчкам. Перевер- нула лист, другой и дошла до строк:
«Диагноз, установленный Тюрину Е. И. в психиатрической клинической
больнице № 21 г. Москвы: «Расстройство личности и поведения вследствие
дисфункции головного мозга», не соответствует действительности и
является несостоятельным по следующим основаниям:
1) При выставлении диагноза «расстройство личности» не были
определены и описаны типы этих расстройств, без чего совершенно
невозможно квалифицировать состояние больного.
2) Одновременно не были определены характер и причина
возникновения якобы наличествующей у Тюрина дисфункции головного
мозга, не описывались соответствующие ей личностные изменения.
3) Согласно принятому в настоящее время представлению о
расстройствах личности они обычно проявляются еще в детском или
подростковом возрасте, однако в анамнезе у гр. Тюрина Е. И. никаких
указаний на отклонения в поведении не отмечено…»
Дальше читать не было необходимости, поэтому Безменцева вернула письмо заведу- ющему, не отказав себе в удовольствии точно так же швырнуть его на стол. Только не с раз- дражением, а с пренебрежением. И еще демонстративно вытерла руку о свой белоснежный халат.
«Стерва!» – подумал Лычкин, заранее зная, что он сейчас услышит.
– Мое дело маленькое, Геннадий Анатольевич, – проворковала Безменцева. – Оттого и пай мой самый маленький. Крошечки с барского стола подбираю, но зато и спроса с меня никакого. Ошибусь – так заведующий поправить должен. Ну а если уж и кафедра была согласна с диагнозом…
Она присела, точнее, оперлась своими соблазнительными округлыми выпуклостями о край письменного стола, скрестила руки на груди и снисходительно посмотрела на заведу- ющего.
– Тамара Александровна, – прошипел тот, – разве вы забыли, что этот старый хрыч был вашим протеже и кроме своей законной доли вы получили и положенные десять процентов?
Неужели нельзя было получше разобраться в ситуации? Или хотя бы не заверять меня, что всех родственников – одна племянница? Откуда же поналезли все остальные претенденты на квартиру?
– Можно подумать, я своего родного деда госпитализировала! – фыркнула Безменцева и демонстративно отвернулась.
– Но подписывалась ты за него как за родного! И уверяла, что все чисто-гладко, просто деда надо подвести под оформление над ним опеки. А сама даже историю болезни толком не оформила.
– Так что же вы со Снежковым там подписывались?

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в дурдоме, или Страшная история со счастливым концом»
27
«Эх, вставил бы я тебе по первое число, сучка драная, если бы не главный…» Созер- цание зада Безменцевой вызвало у заведующего прилив желания, отчего он разозлился еще больше, теперь уже и на себя самого.
– Да вот так, Тамара, представь себе, не привыкли мы проверять за опытными докто- рами, как за сопливыми ординаторами! – воскликнул он, переходя на менее официальный стиль общения. – Доверяем коллегам!
– И правильно делаете. – Безменцева повернула голову и посмотрела прямо в глаза начальнику. – Потому что знаете – я все делаю правильно.
– И сейчас тоже? – Втайне радуясь удобной возможности отвести взгляд, заведующий указал глазами на злополучное письмо.
– И сейчас тоже, – подтвердила Безменцева. – Скажи-ка, Гена, кем лучше выглядеть –
обычным дураком, каких в медицине, как и везде, пруд пруди, или заведомым мошенником?
Дураком лучше, правда? Обвинят в халатности, в поспешности, в верхоглядстве, но не в фальсификации диагноза. Это же разные, совсем разные вещи. Ты согласен? В противном случае всем нам пришлось бы общаться со следователем, а так погрозят пальчиком да и забудут.
Она взяла со стола письмо, открыла его на последнем листе и прочитала:
– «Тюрин Е. И. психическим расстройством не страдает. Выставленный диагноз «Рас- стройство личности и поведения вследствие дисфункции головного мозга» является необос- нованным, не соответствующим действительности, а также принятой в настоящее время классификации болезней». Даже выговора не дадут, а если и дадут – переживем как-нибудь.
Заведующий молчал. Возразить было нечего – Безменцева была права, права по всем статьям.
Тамара Александровна легко оттолкнулась от стола и, вульгарно виляя задом («чув- ствует, тварь, что так и хочется завалить ее прямо в кабинете»), пошла к двери.
– Деньги ведь возвращать придется… – сказал ей в спину Лычкин.
– Только половину, не больше, – обернулась Безменцева. – Я договорюсь с племянни- цей. Ведь мы же старались, работали, время на деда тратили…
Можно было и ничего не возвращать, но подобное поведение чревато неприятностями.
Деньги взял, а дела не сделал – скользкая ситуация.
Безменцева хотела еще что-то добавить, но вспомнила, что у нее еще не описан новый больной, и поспешила в шестую палату…
Данилов вернулся с обеда несолоно хлебавши. Дошел по коридору, вдоль которого цепью тянулись койки (Данилов знал, что сюда кладут тех, за кем надо присматривать, ведь индивидуальных постов на всех не напасешься: каждый пост – это один живой представи- тель среднего медицинского персонала), до столовой, получил от толстой тетки в грязнова- том халате ложку и тарелку, встал в очередь за супом. Посмотрел на мутную коричневатую жижу, которую налили стоящему впереди парнишке, и перешел в очередь за вторым блюдом.
На новенького никто не обращал внимания. Персонал занимался своим делом – разда- вал еду и контролировал процесс ее поглощения, а больные сосредоточенно ели. Данилов отметил, что практически все пациенты, кроме одного улыбчивого мужика (явного олиго- френа, если судить по виду), очень сосредоточенны на чем-то своем. Даже смотрят не впе- ред, а словно внутрь, в себя. Оно и лучше – никто с разговорами не пристает, как Юра.
Сосед был здесь же – сидел за одним из двух длинных столов и усердно наворачивал суп, в который накрошил целый Эверест черного хлеба. По сторонам не смотрел – пялился на ложку, не иначе как боялся пронести ее мимо рта.
Второе впечатлило еще меньше первого. По правде говоря, картофельное пюре с двумя мясными (а на самом деле, скорее всего – псевдомясными) биточками выглядело не так уж и

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в дурдоме, или Страшная история со счастливым концом»
28
плохо, но Данилов его не захотел. Выпил стоя стакан теплого чая, сдал той же тетке чистыми тарелку и ложку и вышел в коридор.
Почитал «наглядную информацию» – «Перечень предметов, запрещенных для пере- дачи больным» (мобильные телефоны, ложки, ножи, вилки, бритвенные лезвия, пилки для ногтей, иглы и всякие другие металлические предметы) и «Правила передачи передач», да- да, именно так. Передачи нельзя было передавать в стеклянной посуде и в термосах. Также запрет касался скоропортящихся продуктов, консервов (в любой таре), сушек (чем им сушки не угодили, они же не портятся?), чая, кофе, какао и «несваренных круп». «Наглядную информацию» защищали помутневшие от времени листы оргалита, прикрепленные к стене шурупами с расточенными шляпками – не вывинтить. Психиатрия.
Дверь, ведущая из отделения наружу, тоже была «психиатрической» – с откидным окошком, запертым на большой шпингалет, и дополнительным замком, отпираемым универ- сальным четырехгранным металлическим «ключом-ручкой». Подобные замки можно уви- деть в поездах. У всего персонала есть ключ от всех дверей, а у больных его нет. На ночь отде- ление запирается и на обычный замок, ключ от которого хранится у постовой медсестры.
Пост в отделении находился за деревянной загородкой и оттого немного напомнил
Данилову барную стойку. Сидевшая на посту медсестра скользнула по Данилову взглядом и продолжила свое дело – проверку листов назначений. Данилов пошел дальше. Он пом- нил, что дверь его палаты находится напротив процедурного кабинета, но номера ее не знал и оттого удивился про себя прикольному совпадению – на двери красовалась трафаретная цифра «6», нанесенная коричневой краской. Совсем как у Чехова, только сосед не такой колоритный, как чеховские герои. Впрочем, может, еще проявит себя…
Вид из окна палаты сквозь внутреннюю, запертую на висячий замок железную решетку не порадовал – кусок бетонной ограды, угол соседнего корпуса, одноэтажное кирпичное здание (морг, что ли?), к которому сбоку прилепилась помойка – десять металлических кон- тейнеров в два нестройных ряда. Помойка сулила много шума по утрам, или когда там у них принято заменять полные контейнеры пустыми?
Постояв с минуту у окна, Данилов улегся на свое место поверх одеяла. «Надо будет попросить у Елены детективов, – подумал он. – Или записаться в больничную библиотеку.
Здесь же должна быть библиотека. Впрочем, ходить туда будет можно лишь тогда, когда разрешат прогулки… Так что придется обратиться к Елене. А то тут от скуки с ума сойдешь.
Хотя нет, с таким соседом, как Юра, не заскучаешь. К сожалению…»
Подумал о том, как бы на пустующие койки не положили кого похуже Юры, и за неиме- нием дерева под рукой (тянуться до подоконника не хотелось) костяшками пальцев несильно постучал себя по голове, немного удивившись неожиданной чистоте звука.
В этот момент дверь открылась – пришел Юра.
– Что-то я тебя на обеде не видел, – сказал он, забираясь под одеяло.
– Да я только чаю выпил и ушел, – ответил Данилов. – Аппетита нет.
– Появится, – обнадежил Юра и заворочался, поудобнее устраивая голову на подушке.
Едва он затих, как дверь снова открылась и женский голос позвал:
– Спиридонов!
– Я-а! – не сразу откликнулся Юра.
– Выходи, сколько тебя ждать!
Поминая чью-то мать, Юра поднялся и вышел – не то на процедуры, не то на обследо- вание. Данилов недолго скучал в одиночестве – минут через пять к нему пришла врач.
Если вы еще не знаете, то меня зовут Тамара Александровна, – проинформировала она. – Я буду вами заниматься.
Села на Юрину койку, закинула ногу на ногу и занялась Даниловым.

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в дурдоме, или Страшная история со счастливым концом»
29
Данилову палатный врач не понравилась, что называется, с первого взгляда. Если во время профессорского обхода она держалась нейтрально-отстраненно, то сейчас, при беседе с глазу на глаз, ее манера общения стала снисходительно-покровительственной.
В анамнезе Тамара Александровна копаться не стала (хоть на том спасибо – повторе- ния ночного «допроса» Данилов не выдержал бы). Осмотром тоже пренебрегла – хватило того, что при профессоре измерила давление и прослушала легкие. Чуть медленнее, чем во время недавнего обхода, пролистала историю болезни, осведомилась насчет непереносимо- сти препаратов и заявила:
– Ну, что же, Владимир… Александрович, начнем вас лечить. Человек вы молодой,
трудоспособного возраста, поэтому к лечению, я надеюсь, отнесетесь ответственно. Здоро- вье – это ведь как бизнес, сколько в него вложишь, столько и отдачи получишь.
Намек «неплохо было бы и раскошелиться» был прозрачен до невозможности, но
Данилов предпочел пропустить его мимо ушей.
– А на сколько вы планируете задержать меня здесь? – спросил он.
– Ну вы же доктор… – укоризненно протянула Безменцева, склонив голову набок и оки- дывая Данилова оценивающим взглядом, словно прикидывая, сколько с него можно полу- чить и чего от него стоит ожидать, – должны понимать, что такие вопросы с кондачка не решаются… Существуют сроки. Попытка суицида – это ведь не насморк.
– Да не было, если разобраться, никакой попытки! – возразил Данилов. – Была депрес- сия, но я имел на нее право…
– Я понимаю. – Безменцева встала, давая понять, что разговор окончен. – Осваивай- тесь, я назначу вам лечение. Не забывайте, что у нас режим. Нельзя выходить из отделения,
первую неделю нет свиданий, а дальше – посмотрим, мобильные телефоны, острые пред- меты… да что я вам объясняю, вы же год ходили на кафедру психиатрии.
– А как можно позвонить домой?
– Ну-у… – протянула Безменцева. – Можете попросить вечером постовую сестру. Я
предупрежу, чтобы вам разрешили. Только недолго, ладно?
– Договорились.
– Прекрасно.
Безменцева ушла.
«Влип так влип», – подумал Данилов.
Главное – не «возникать» и не суетиться. Иначе добрые доктора сразу же прилепят еще один диагноз или «утяжелят» существующий. Это – дурдом, а не обычная больница, где можно «качать права», лежа в отделении. Здесь все иначе, для того чтобы «качание прав» не обернулось лишними и совершенно ненужными проблемами, надо сначала выйти отсюда.
Причем выйти по-хорошему, не сбежать, а именно выписаться.
Сбежать из психиатрической клиники не так уж и трудно, особенно для человека, спо- собного планировать и рассчитывать, а кроме того, хотя бы в общих чертах представляю- щего структуру клиники. Если разжиться белым халатом и «форменной» обувью – тради- ционными белыми сабо из искусственной кожи, столь (и как утверждают злые языки – не без выгоды) любимыми департаментом здравоохранения, то все кордоны можно миновать совершенно беспрепятственно, «закосив» под нового сотрудника, хотя бы консультанта-сов- местителя.
Но тогда вдогонку из клиники немедленно полетит сообщение в психоневрологиче- ский диспансер по месту жительства. Факт побега из отделения всегда трактуется как кос- венное подтверждение психиатрического диагноза (можно подумать, что нормальные люди со здоровой психикой смогут здесь долго находиться, не предпринимая попыток убежать!).
Значит, будут проблемы. Допуска к работе с наркотиками Госнаркоконтроль уже не даст, а это значит… Хотя патологоанатомам этот допуск и на хрен не нужен – они с наркотиками

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в дурдоме, или Страшная история со счастливым концом»
30
дела не имеют. Но права уже можно не получить… да и вообще – жизнь с подобным ярлы- ком не очень-то приятна. Но опять же – с какой стороны посмотреть. Некоторых психиат- рический диагноз здорово выручает, спасая от тюрьмы. Что теперь – заняться криминалом?
Нет, лучше полежать, дать возможность коллегам спокойно во всем разобраться и уйти с диагнозом невроза или чего-то в этом роде. Заодно и нервы немного привести в порядок, а то да – расшатались они.
Данилов вспомнил, как деловито он готовил себе петлю, и вздрогнул. Нет, решено –
с алкоголем покончено раз и навсегда. Без всяких оговорок и исключений, типа «пивка по пятницам» и рюмочки за ужином. Зеленому змию только дай поблажку – он в любую щель влезет. Отныне самый крепкий напиток, который можно себе позволить, – это кефир. Нервы он, конечно, не успокаивает, но надо смотреть в корень проблемы, устранять причину. А
причина где? В голове. Вот и надо разобраться с дурдомом, царящим в мозгах, тогда и из настоящего выпишут без последствий.
А что – время есть, успокаивающих дадут, если что, и сеансы гипноза могут назна- чить… отсыпайся, приходи в себя, входи в норму. Это даже хорошо, что отделение режимное
– большая отгороженность от мира способствует концентрации на внутренних проблемах,
недаром же люди в монастырь уходят.
В палату вернулся недовольный Юра.
– Какого-то хрена на рентген погнали, – пожаловался он.
– Легкие не в порядке? – спросил Данилов, проявляя свою въедливую докторскую сущ- ность.
– Не, голову смотрели. – Юра плюхнулся на свою койку. – Все равно опасно, правда?
– В смысле? – Данилов не знал, чем может быть опасна рентгенография черепа. Разу- меется, если она проведена по правилам. – Боишься, на потенцию повлияет?
– На мою потенцию ничего не влияет, – с явной гордостью признался Юра, – даже приезд тещи. Я другого опасаюсь – вдруг они зомбируют рентгеном.
– Ты чего?! – От удивления Данилов даже приподнялся, опершись на локоть.
– Ничего! – в тон ему ответил Юра. – Ты что, телевизор не смотришь?
– Нет, – честно признался Данилов. – Телевизор для меня – приложение к DVD-про- игрывателю.
– Надо смотреть, – назидательно заметил Юра. – Надо быть в курсе. Мозг – это что?
Это импульсы. А импульсы чем управляются? Волнами! А что такое рентген? Это лучи!
Данилов вспомнил про Юрину каску, выложенную изнутри фольгой, о которой гово- рили врачи на обходе, и поспешил сменить тему.
– У тебя ничего почитать нет? – спросил он.
– Тоска заела? – понимающе улыбнулся Юра и с видом бывалого человека (вот что делает разница в несколько часов при поступлении) посоветовал: – Попроси у девок на посту. Там много книжек. Только бери те, что в мягкой обложке.
– Почему?
– Потому что в твердый переплет много чего вделать можно, – усмехнулся Юра. – Хотя бы – микрофон.
– Так его и в стену можно вделать, – возразил Данилов.
– Можно и в стену, – согласился Юра. – Но в переплет – удобнее всего. К нему тогда батарейки не нужны – ты книгу в руках держишь, и микрофон от тепла рук заряжается.
Вечная вещь!
– Учту на будущее, – пообещал Данилов.
– Учти, – разрешил Юра.
Внимательно посмотрел на Данилова, словно прикидывая, стоит задавать вопрос или не стоит, и, решившись, спросил:

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в дурдоме, или Страшная история со счастливым концом»
31
– А ты вправду повеситься хотел или просто жену пугал?
– Не знаю, – уклонился от прямого ответа Данилов, подумав о том, что психиатриче- ский анамнез не следует зачитывать во всеуслышание во время обхода, лучше, наверное,
делать это хотя бы в ординаторской. – Но не пугал уж точно. Кто ж так пугает?
– Самый верный способ, – возразил Юра. – Действует лучше развода!
– Почему?
– Да потому что развод оставляет бабе шанс, надежду, что ты передумаешь и снова к ней вернешься. А тут уж – навсегда. Повтора не будет. Я своей как-то раз сказал, мол, будешь дальше мозг сверлить – с балкона прыгну. Она сразу заткнулась, живем-то мы на девятом этаже…
– И надолго? – скептически поинтересовался Данилов.
– Что – надолго?
– Заткнулась надолго?
– Неделю держалась. – Юра снова улыбнулся. – Рекорд, можно сказать. А ты что – и вправду доктор?
– Да.
– По каким делам?
– По мертвым. Я патологоанатом.
Данилову было очень интересно, как сосед отреагирует на его слова, но Юра никак не отреагировал. Только поинтересовался:
– Платят хорошо?
– Нормально.
– Ну и ладно. За деньги можно и с покойниками повозиться. Слушай, а у тебя там, на работе, никто не оживал?
– Нет, – рассмеялся Данилов. – Воскресших мертвецов я не видел.
– А бывает, – покачал головой Юра, но дальше углубляться не стал. – Ладно, давай спать. Знаешь, как говорят: «Почему бык гладок?»
– Поел – и на бок, – ответил Данилов, закрывая глаза.
Уснул он сразу, видимо мозгам, утомленным переизбытком столь разнообразной и неожиданной информации, требовался отдых для того, чтобы расставить все впечатления по полочкам.
Разбудила Данилова медсестра, разносившая вечернюю порцию таблеток. Вообще-то во всех без исключения медицинских учреждениях полагается, чтобы пациенты принимали назначенные им таблетки и капсулы в присутствии среднего медицинского персонала. Но обычно это правило не соблюдается. Более того – в целях экономии времени и сил медсестры
«оптимизируют» свою работу, раздавая утром сразу три порции лекарств – на весь день.
Заведующие отделениями и старшие сестры смотрят на это сквозь пальцы, ведь медсестрам в стационаре дел хватает.
Другая ситуация в психиатрических стационарах. Здесь таблетки с капсулами не только разносятся столько раз, сколько положено, но и принимать их надо в присутствии персонала. А то кто-то выбросит, а кто-то начнет копить, чтобы потом съесть целую горсть.
Хорошо, если для того, чтобы словить кайф, а если для того, чтобы свести счеты с жизнью?
Данилову достались две таблетки – беленькая и желтенькая, чуть покрупнее.
– Что это? – поинтересовался он.
– Спросите у доктора, – ответила медсестра. – Нам запрещено отвечать на подобные вопросы.
Данилов хотел процитировать ей соответствующий абзац из законов, но память под- вела, не подсказала нужные слова. Поэтому он взял кулечек с таблетками, вытряхнул их в ладонь и проглотил не запивая.

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в дурдоме, или Страшная история со счастливым концом»
32
Медсестра ушла. После ее ухода Юра, явно решивший, что Данилов искусно провел медсестру, показал ему кулак с оттопыренным большим пальцем, молодец, мол, так дер- жать…
Неприятная докторша не обманула – предупредила медсестру, и та разрешила Дани- лову, подошедшему к ней в десятом часу вечера, позвонить домой. Не из ординаторской,
которая, по примеру многих психиатрических клиник, была отделена от палат той самой дверью с откидным окошком, а прямо с поста.
– Быстро и тихо! – строго предупредила медсестра. – И только на городские телефоны!
Многие из больных, лежавших в коридоре, уже спали.
Елена взяла трубку сразу же после первого звонка.
– Это я, – в ответ на ее тревожно-отрывистое «Да?» сказал Данилов.
– Как ты? – Голос у Елены был усталым.
– Нормально.
– Я завтра подъеду днем, ты в каком отделении?
– Я в каком отделении? – спросил Данилов у медсестры, читавшей книгу.
Та, не отрываясь от своего занятия, показала два пальца.
– Во втором, шестая палата… – сказал Данилов в трубку.
– Врач Безменцева Тамара Александровна, – так же, не прекращая чтения, подсказала медсестра.
Данилов повторил все для Елены.
– Что тебе привезти? – спросила она.
– Трусы-носки, детективы, пожалуй, все. Да, вот еще – привези, пожалуйста, пряников,
только не мятных.
– Только пряников? – удивилась Елена.
– Ну, пару-тройку яблок, – надумал Данилов, – и больше ничего. Тут нормально кормят.
За ужином он съел творожную запеканку и, надо признать, сильно разочарован не был.
Впрочем, творог испортить трудно.
– А соки? – предложила Елена.
– Я тебя умоляю! – отказался Данилов. – Зачем таскать такую тяжесть?! Вы-то там как?
– Нормально.
– Тогда пока.
Данилов положил трубку и поблагодарил:
– Спасибо.
– Пожалуйста. – На этот раз медсестра соизволила оторвать взгляд от книги. – У вас сегодня кровь с мочой не брали?
– Не брали.
– Тогда утром возьмем. – Медсестра сделала пометку в раскрытой тетради, лежащей ее на столе. – Идите спать.
– А баночку для мочи? – напомнил Данилов.
– Утром дадим. У нас заранее ничего не выдается. Мало ли что можно с баночкой сделать.
– Так и на простыне можно повеситься, – пошутил Данилов.
– Вы поосторожней со словами, – посоветовала медсестра. – А то мигом в коридор переедете, под пригляд.
– Больше не буду, – заверил Данилов. – Спасибо, что предупредили.
– Это – психиатрическая клиника, – веско, со значением, сказала медсестра и снова уткнулась в книгу.
На лежащих в коридоре пациентов она, как заметил Данилов, особого внимания не обращала.

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в дурдоме, или Страшная история со счастливым концом»
33
«Психиатрическая клиника – это когда на занятия приходишь, а когда лежишь, то это дурдом, – подумал Данилов, шагая по коридору. – Хотя если разобраться, то слова ничего не меняют. Слова, слова, напрасные слова, изнанка ложной сути… нет, кажется там, в романсе,
было другое слово… обертка ложной сути… нет, опять не то…»
Истертые подошвы больничных тапок отчаянно скользили по не менее истертому линолеуму. Или это принятые таблетки так повлияли на координацию движений?
Уже в постели он наконец вспомнил нужное слово («виньетка, конечно же виньетка»)
и почувствовал, как с плеч свалилась невидимая гора. Как же мало иногда нужно человеку для счастья. Ну, если не для счастья, то хотя бы для радости…

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в дурдоме, или Страшная история со счастливым концом»
34
1   2   3   4   5

перейти в каталог файлов
связь с админом