Главная страница

Андрей Левонович ШляховДоктор Данилов в роддоме,или Мужикам тут не место


Скачать 0,53 Mb.
НазваниеАндрей Левонович ШляховДоктор Данилов в роддоме,или Мужикам тут не место
АнкорShlyahov_Doktor_Danilov_2_Doktor_Danilov_v_roddome_ili_Muzhikam_tut_ne_mesto.fb2
Дата21.06.2018
Размер0,53 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файла?art=4896651&format=a4.pdf&lfrom=241867179
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#41056
страница1 из 5
Каталогdental_books

С этим файлом связано 29 файл(ов). Среди них: Bolezni_parodonta_Posobie_dlya_patsientov.pdf, ?art=6060720&format=a4.pdf&lfrom=241867179, ?art=5806136&format=a4.pdf&lfrom=241867179, Pathways_of_the_Pulp.pdf, ?art=4896609&format=a4.pdf&lfrom=241867179, Farmakologia_na_ladonyakh.pdf, ?art=4441916&format=a4.pdf&lfrom=241867179, ?art=4896651&format=a4.pdf&lfrom=241867179 и ещё 19 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5

Андрей Левонович Шляхов
Доктор Данилов в роддоме,
или Мужикам тут не место
Серия «Доктор Данилов»
Серия «Приемный покой»
http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=4896651
Андрей Шляхов. Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место: Астрель; Москва; 2012
ISBN 978-5-271-45032-7
Аннотация
«А-А-А-А… Рожааююю….!» После работы на Скорой помощи доктор Данилов не думал, что его сможет что-то еще удивить и напугать в этой жизни. Не думал, пока не устроился в обычный московский родильный дом, после чего и началась эта История. Все жуткие и смешные рассказы, которые вы когда-либо слышали об этом месте – правда. Но это только верхняя часть айсберга. Андрей Шляхов знает, о чем говорит. Он сам был врачом.
Мужчины, покиньте помещение! Слабонервным тут не место!

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место»
3
Содержание
Глава первая
4
Глава вторая
13
Глава третья
21
Глава четвертая
27
Глава пятая
32
Глава шестая
38
Конец ознакомительного фрагмента.
40

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место»
4
Андрей Шляхов
Доктор Данилов в роддоме,
или Мужикам тут не место
«В конце концов, главное в жизни – это сама жизнь».
Теодор Драйзер
«Вы ликуете шумной толпой,
Он – всегда и повсюду один.
Вы идете обычной тропой,
Он – к снегам недоступных вершин.
Вы глубоких скорбей далеки;
Он не создан для мелких невзгод.
Вы – течение мутной реки;
Он – источник нетронутых вод.
Вы боитесь неравной борьбы;
Цель его – «иль на нем – или с ним!»
Вы – минутного чувства рабы;
Он – властитель над сердцем своим».
Мирра Лохвицкая
Глава первая
Эпидуральная анестезия
– Вы так и будете сидеть и ничего не делать? – услышал Данилов, еще не успев войти в родовой зал. – За что вообще я вам плачу?
Медсестра-анестезист Ира закатила глаза и вздохнула: очередной скандалист, да еще
«договорной». Данилов ободряюще подмигнул ей и указал взглядом на часы, висевшие над входом. До конца дежурства оставалось четыре часа.
Индивидуальный родильный бокс меньше обычного, общего, а в остальном такой же.
Все в нем есть: и особенная кровать, хочешь – поднимай ее с любой стороны, хочешь –
складывай, хочешь – выдвигай поручни, чтобы получилось специальное кресло для родов;
и столы – стационарный и передвижной, – полные блестящих инструментов устрашаю-
щего вида, пока, впрочем, прикрытые полупрозрачной тканью; и два стеклянных медицин-
ских шкафа с не менее специфическим содержимым; и еще один шкафик – со стерильным
нутром; и наконец, пеленальный стол для новорожденных, да не простой, а с подогревом, и
– не дай бог пригодится – передвижной аппарат искусственной вентиляции легких, сокра-
щенно «ивеэл». Кроме того – холодильник для лекарств, стол с детскими весами, передвиж-
ной четырехрефлекторный светильник, два таза на подставках, два винтовых табурета,
большой фиолетовый гимнастический мяч для «мягких» родов и два больших контейнера –
для медицинского мусора и для грязного белья. Удивительно гармонично все это размеща-
лось в небольшом помещении. На потолке, помимо обычных светильников – бактерицидный
кварцевый облучатель. Часы на стене над дверью, кондиционер у окна – все, как обычно,
чистое, белое, мерно гудящее или спокойно дожидающееся своего часа.
Спокойно? Как бы не так.
В комнате резко пахло специфическим, непередаваемым и неповторимым, запахом
родового зала. Роженица – полная, рыхлая, с отечным лицом, – стонала и приподнима-

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место»
5
лась на кровати, а потом снова ложилась, тщетно пытаясь улечься поудобнее. Вокруг нее
стояли трое – заведующая родильным отделением доктор Юртаева, акушерка Пангина и
незнакомый Данилову мужчина в медицинской шапочке, халате и бахилах поверх обычной
одежды – кандидат в счастливые отцы. Именно его крики были слышны Данилову еще из-
за двери.
– Владимир Александрович! – Голос доктора Юртаевой слегка дрожал. – Необходимо
решить вопрос об эпидуральной анестезии…
Собственно, все уже было решено: будущая мать заранее спросила акушера, тот не воз- ражал, и Данилову предстояло попросту произвести манипуляцию. Конечно, только врач- анестезиолог мог решить, годится ли для конкретного человека конкретный вид обезболи- вания; но акушеры в девятом роддоме – врачи грамотные, «неслучайные», можно сказать,
врачи, и не станут «дергать» дежурного анестезиолога попусту. Раз позвали, значит, нет про- тивопоказаний. Тем более что заведующий отделения анестезиологии и реанимации обяза- тельно осматривает всех «платных» пациентов, чтобы подобрать максимально подходящий вид обезболивания, и вообще – для порядка. В конце концов, за свои почти семьдесят тысяч рублей люди заслуживают того, чтобы вокруг них немного похлопотали.
Самому Данилову претило деление пациентов на «платных» и «бесплатных». Не как
борцу за социальную справедливость (Данилов знал, что она недостижима), а как врачу,
обязавшемуся «внимательно и заботливо относиться к больному, действовать исключи-
тельно в его интересах независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения,
имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии,
убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоя-
тельств». К тому же «платные» пациенты, а особенно их родственники, досаждали пер-
соналу роддома гораздо чаще и сильнее, чем «бесплатные». В их отношении к докторам
ясно читалось что-то вроде «я вам плачу, а вы мне должны». Деньги – прекрасная и необ-
ходимая вещь, и Данилов считал, что их нужно уметь не только зарабатывать, но и пра-
вильно тратить: деликатно, с уважением к тому, чей труд ты оплачиваешь.
Платные пациенты и их родственники по негласной внутрироддомной классификации делились на три категории: «люди», «клиенты» и «козлы беспросветные».
«Люди» вели себя по-человечески, претензии предъявляли обоснованные, попусту не скандалили, уважительно общались не только с докторами, но и со средним и младшим пер- соналом.
«Клиенты» любили порассуждать о своей крутизне, козыряли связями чуть ли не с президентом страны, но границ не переходили и никого не оскорбляли. Так только, тешили самолюбие. «Клиентов» в роддоме любили: чтобы доказать свою крутизну, они часто бла- годарили персонал деньгами сверх уже уплаченного по контракту. Пустячок, а приятно.
«Козлы беспросветные», они же – носители всех человеческих пороков, козыряли зна- нием действующего законодательства, к месту и не к месту цитируя кодексы и законы. С
персоналом «козлы» часто и совершенно безосновательно переходили на «ты», постоянно напоминали о сумме, уплаченной ими за услуги родильного дома, и никогда не упускали возможности дать совет доктору или акушерке. Именно – профессиональный совет, касаю- щийся ведения родов. Медицинские знания «козлы беспросветные» черпали на многочис- ленных интернет-форумах, бессмысленных и беспощадных, и, представься им такой слу- чай, были бы рады поучать любого корифея акушерства и гинекологии. К счастью, корифеи с «козлами» не общались, предоставляя это сомнительное удовольствие рядовым, хоть и незаурядным, врачам.
Еще на «скорой» Данилов понял, что социальный статус человека далеко не всегда сказывается на характере его общения с окружающими. Попадались, хоть и редко, высоко- поставленные чиновники и известные артисты, совершенно не кичившиеся своим положе-

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место»
6
нием. Встречались и работяги, ведущие себя так вызывающе, что только врачебная клятва мешала Данилову придушить их на месте голыми руками – или хотя бы попытаться.
– Все дело в комплексах, – утверждал Полянский. – Чем больше комплексов, тем хуже человек общается с себе подобными.
Данилов с этим не спорил.
Мужчина, муж роженицы, был явственный и однозначный «козел». Неприятный рас- клад. Оттого и у врача голос дрожит, и хмурится обычно веселая Таня Пангина.
«Обстановочка, едрить ее за ногу… Иначе и не скажешь». Роды – и так непростое дело что для будущей матери, что для врачей, и незачем их нервировать.
Данилов осмотрел стонущую женщину, поговорил с ней и ознакомился с историей родов, слушая комментарии Юртаевой и недовольное сопение мужа. Понятно было, отчего тот недоволен: «козлы» не выносят, когда что-то происходит без их участия, особенно если они «оплатили» процесс. «Вот и пусть бы сопел молча», – подумал Данилов, зная, что это невозможно.
За годы работы на «скорой» Данилов привык работать при зрителях, но роддом –
совсем другое дело. Если в той, прошлой жизни чересчур назойливого или откровенно хамо- ватого родственника можно было попросить заткнуться и не мешать бригаде работать, то поступать так с родственниками «платных» рожениц было нельзя. Люди платили деньги и оттого чувствовали себя вправе вникать во все, что касалось их прямо или косвенно, а то и вовсе не касалось. Просьба замолчать и перестать мешать персоналу обернулась бы здесь серьезным скандалом.
У женщины не было никаких противопоказаний к эпидуральной анестезии: ни прыщей в месте предполагаемой пункции, ни пониженной свертываемости крови, ни неврологиче- ских заболеваний, ни предлежания плаценты. Закончив осмотр, Данилов подошел к рако- вине и начал тщательно мыть руки. При этом он говорил, обращаясь к обоим супругам сразу:
– Суть эпидуральной анестезии заключается в том, что обезболивающий препарат
вводится в непосредственной близости от нервных корешков, которые «собирают» боле-
вые ощущения от промежности, матки и органов малого таза вообще и передают их
дальше – в головной мозг. Беря начало в спинном мозге, эти корешки проходят через плот-
ную оболочку из соединительной ткани, защищающую спинной мозг, и выходят наружу
из позвоночного столба вместах соединений позвонков. Пространство между стенками
позвоночного канала и твердой оболочкой спинного мозга называется «эпидуральным».
Именно сюда, а не в спинной мозг, как думают некоторые, и вводится обезболивающий
препарат. После проведения местного обезболивания я при помощи иглы введу тоненький
катетер в это самое эпидуральное пространство. В области поясницы. Иглу уберу, а сам
катетер закреплю у вас на спине. По нему будет медленно поступать обезболивающее. Вы
не будете ощущать боль, хотя в то же время полностью останетесь в сознании. Это очень
удобно как для вас, так и для нас…
Большая часть этих подробностей была непонятна людям, далеким от медицины, но
Данилов был уверен, что пациенты должны знать или хотя бы иметь представление о том,
что он будет делать, как и для чего. Информированное согласие на эпидуральную анесте-
зию, подписанное пациенткой, было уже вклеено в историю родов (постарался заведующий
отделением анестезиологии и реанимации), но Данилов всегда проговаривал вслух то, что
считал нужным, особенно если в воздухе пахло конфликтом, чтобы не слушать потом: «а
нам не сказали» или «нас не предупредили».
Мы заплатили столько, что в первую очередь вы должны позаботиться о нашем удоб- стве! – перебил его муж. – А о своем – в последнюю очередь!
О выражении его лица, скрытого под марлевой повязкой, можно было судить по недру- желюбному, колючему взгляду.

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место»
7
– Все наши усилия в первую очередь направлены на благо наших пациентов, – ответил
Данилов ровным голосом, глядя прямо в глаза собеседнику, а затем протер руки тампоном,
смоченным в спирте, и обратился к медсестре:
– Ира, будьте любезны.
Анестезист подвинула к доктору столик с инструментами, сняла с него стерильную салфетку-покрывало и распечатала упаковку одноразовых перчаток.
– Тряпье! – хмыкнул муж роженицы, взглянув на салфетку.
Стерильные салфетки и простыни и впрямь выглядят неаппетитно – совсем не как в кино, где все белье или снежно-белого, или пастельно-салатового цвета. В жизни же сте- рильные простыни серо-бурые и покрыты разномастными пятнами – этим они внешне отли- чаются от белых нестерильных.
Дело в том, что при стерилизации белье обрабатывается горячим паром, отчего ткань окисляется, темнеет и приобретает «грязный» вид, будучи при этом абсолютно чистой.
Акушерка тем временем сняла с роженицы рубашку и помогла ей усесться на краю кровати, свесив ноги вниз, согнув спину, опустив голову и плечи и положив руки на колени.
– Маша, тебе удобно? – забеспокоился муж.
– Беременной женщине в таком положении удобно быть не может, – вздохнул Данилов,
надевая перчатки, – но удобного положения для пункции еще не придумали.
Доктор взял у Иры еще один тампон со спиртом и протер перчатки сверху, затем принял металлический зажим, похожий на ножницы с изогнутыми лезвиями – в них был зажат там- пон, смоченный йодом. Данилов принялся тщательно обрабатывать место пункции, заби- рая широко вокруг. После йода обработал кожу семидесятиградусным спиртом, затем снова йодом и опять спиртом. Привычку к старому методу обеззараживания кожи Данилов при- обрел во время интернатуры по анестезиологии и неукоснительно следовал ему, игнорируя новомодные асептики.
– Как это «не придумали»? – после непродолжительной паузы «взбух» муж. – А разве лежа пункцию не делают?
«Начитанный», – подумал Данилов с раздражением, переходящим в головную боль.
– Ваша супруга имеет несколько избыточную массу тела, – стараясь говорить ровно
и убедительно, начал Данилов, – ввиду чего оптимальный доступ, страхующий от ослож-
нений, возможен лишь в положении сидя. Но если вы настаиваете, то я могу сделать пунк-
цию в положении лежа.
Мне нормально… – негромко сказала роженица в паузах между протяжными сто- нами.
Врач и акушерка заботливо поддерживали ее с обеих сторон.
– Значит, при проведении пункции в сидячем положении вы гарантируете нам отсут- ствие осложнений? – посуровел муж. – Я вас правильно понял, доктор?
«Вот кретин! – мысленно выругался Данилов. – Накаркает». Вслух же он спросил,
стараясь придать своему голосу побольше мягкости:
– Можно я буду работать молча? Извините, но я так привык. Разговоры мешают мне сосредоточиться.
– Игорь! – Роженица попыталась обернуться к мужу, но ей не дали этого сделать.
– Никаких движений! – строго сказал Данилов. – Сидите, как сидели, только согни- тесь побольше. Сейчас я произведу местное обезболивание, которое может вызвать кратко- временное чувство жжения или распирания. Это быстро пройдет, не волнуйтесь. Вы меня поняли?
– Да.
– Очень хорошо. Начинаем…

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место»
8
Данилов уселся на табурет рядом с кроватью, получил от Иры шприц с раствором лидо- каина и начал обкалывать место пункции. Встревоженный «козел» встал у него за спиной и шепотом поинтересовался у Иры:
– Что за препарат?
– Лидокаин, – так же тихо ответила Ира.
«Как он тут еще на камеру весь процесс не снимает? – подумал Данилов. – Но диктофон у него в кармане точно есть, к гадалке не ходи».
Покончив с местным обезболиванием, Данилов подождал немного, чтобы подейство- вал лидокаин, а затем вооружился шприцем со специальной иглой для пункции, длинной и толстой. В шприце был физраствор. Данилов ввел иглу между позвонками и осторожно, не торопясь, продвинул ее вперед до тех пор, пока игла не перестала встречать сопротивления.
Ощущение «провала» означало, что игла оказалась в эпидуральном пространстве.
Юртаева и Пангина держали роженицу и одновременно говорили ей что-то успокаи- вающее. Та односложно отвечала им в промежутках между стонами. Вокруг царила бы гар- мония – если бы не присутствие мужа.
Данилов отсоединил шприц и ввел через иглу тонкий пластиковый катетер. В этот момент роженица закричала – ее стоны никак не могли быть связаны с действиями Дани- лова, поэтому он спокойно вынул иглу, положил ее в лоток для использованных инструмен- тов, принял у Иры шприц с обезболивающим раствором и несказанно удивился, услышав в свой адрес:
– Коновал! Нельзя ли поаккуратнее?!
Данилов почувствовал, как в висках надсадно застучали невидимые молоточки. Захо- телось встать, взять хама за шкирку и разок-другой приложить лицом о стену. Или даже об железный угол кровати. «Спокойствие, только спокойствие, – напомнил себе Данилов. –
Пропускаем мимо ушей идиотский комментарий и делаем свое дело».
– Сейчас я введу через катетер пробную дозу препарата, – сказал Данилов, обращаясь к пациентке. – Сообщайте мне обо всех своих ощущениях. Это очень важно. Дурнота, тош- нота, звон или шум в ушах, онемение какой-то части тела, появление привкуса во рту, чув- ство тепла, холода, мурашки…
– Нельзя ли побыстрее? – снова встрял муж. – Сказали – сообщайте обо всех ощуще- ниях, и все тут! Чего рассусоливать? Ей же больно!
– Я поступаю так, как считаю нужным, – коротко и жестко ответил Данилов, начиная вводить препарат.
– Вы должны поступать так, как нужно нам! – ярился мужчина. – Мы вам платим, а не наоборот!
Доктор Юртаева одарила Данилова сочувственным взглядом, но вслух ничего не ска- зала и к порядку мужа пациентки не призвала – похоже, уже успела понять, что это беспо- лезно.
– Что чувствуете? – поинтересовался Данилов у пациентки, введя первую порцию обез- боливающего.
– Живот тянет, как и тянуло, – ответила та, – и больше ничего.
– Значит, надо увеличить дозу! – «посоветовал» муж. – Чего время-то терять?
– Роды – это вообще долгий процесс, – успокаивающе сказала Юртаева. – Особенно первые. А Владимир Александрович – очень опытный и знающий врач…
– Ворон ворону глаз не выклюет! – грубо оборвал ее муж роженицы. – А то я не знаю!
Вы всегда своих покрываете, как в Самаре…
Данилов усмехнулся, благо под марлевой повязкой все равно не было видно: «Интер- нет – зараза почище чумы». Случай, то ли произошедший с пациенткой одного из самарских родильных домов, то ли полностью или частично выдуманный, за считаные часы стал изве-

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место»
9
стен всей стране. Рассказ о мытарствах несчастной женщины в родильном доме вывесила в своем блоге одна из ее родственниц. Этот текст больше походил на воспоминания узников гитлеровских концлагерей.
Пациентку начали обзывать еще в приемном отделении, причем оскорблениями не ограничились. Родственница, видевшая все своими глазами, в подробностях описывала гру- бые тычки, сопровождавшиеся не менее грубыми словами, которыми нерадивые акушеры и акушерки подгоняли роженицу. И так далее, с уймой шокирующих подробностей.
На взгляд Данилова, случай выглядел не совсем правдоподобно.
С одной стороны, в рассказе приводились фамилии, имена и должности виновных,
что косвенно свидетельствовало о его реальности. При этом было совершенно не понятно,
почему двоюродная сестра роженицы, бывшая рядом с ней все время и рассказавшая об этом всему Интернету, спокойно наблюдала, как злыдни в белых халатах мучают ее родственницу.
Тут бы вмешаться, устроить скандал, поставить грубиянов на место…
Эта нашумевшая история никак не продолжилась: родственница ограничилась только одним рассказом, ничего не сообщив о его последствиях.
А самарским роддомом руководила бывшая однокурсница непосредственного дани-
ловского начальника – доктора Вознесенского, заведующего отделением анестезиологии
и реанимации. Вознесенский любопытства ради позвонил ей и узнал, что весь сыр-бор
был вызван тем, что администрация роддома отказалась предоставить молодой матери
сребенком отдельную палату вместо двухместной, указанной в договоре. Пациентка и
ее родственники наобещали несговорчивой администрации «кучу неприятностей», и надо
признать, сдержали свое обещание. В роддом одна за другой нагрянули две комиссии –
городская и областная. Кстати, одноместных палат в этом роддоме, построенном в пяти-
десятые годы прошлого века, вообще не было.
Моя жена еще не родила, а я уже всем недоволен! – оповестил всех присутствующих скандальный муж. – Мы рассчитывали на совершенно другое…
«Такие, как ты, всегда всем недовольны, что ни сделай», – подумал Данилов, встал,
отсоединил шприц, установил на конце катетера бактериальный фильтр и зафиксировал катетер лейкопластырем на спине пациентки.
– Не создает дискомфорта? – спросил он.
– Он – нет, – ответила женщина. – Ох, не от него мне сейчас так плохо…
Стонала она еще чаще и громче.
– Теперь можно прилечь, – сказал Данилов.
Ему осталось закончить процедуру: соединить катетер с автоматическим дозатором лекарства, который будет вводить обезболивающее на протяжении родов.
Акушерка помогла роженице надеть рубашку и уложила женщину на левый бок.
Выглядела пациентка не очень: искаженное страданием, красное от натуги лицо, потрескав- шиеся губы, лоб в мелких капельках пота. Данилов в очередной раз подумал о том, стоит ли мужьям присутствовать на родах.
Ира подкатила столик с дозатором к кровати и ногой застопорила одно из колес – мало ли что может произойти. Недели две назад одна из рожениц ударом ноги нокаутировала акушерку, принимавшую роды. Ее немедленно сменила напарница, а пострадавшая пришла в себя лишь к первому крику младенца.
Данилов «зарядил» дозатор и присоединил длинную отводящую трубочку к катетеру,
включил аппарат, обозначил время подачи лекарства и дозу.
– Скоро все будет хорошо, – ободрил он стонущую пациентку, резко сдергивая пер- чатки с рук. – Вы будете ощущать схватки, чувствовать осмотр доктора, но боли не будет. И
вы полностью сохраните возможность тужиться, что немаловажно…
Перчатки полетели в лоток.

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место»
10
Обезболивание не скажется на исходе родов? – в который уже раз вмешался муж роженицы.
– Скажется, но позитивно, – нелюбезно буркнул Данилов, закрепляя манжету тоно- метра на руке пациентки.
И больше для нее, чем для ее мужа, пояснил:
– В отличие от инъекций обезболивающих препаратов, эпидуральная анестезия хороша тем, что при ней препарат не проникает в кровь матери и соответственно – через плаценту в кровь плода. Так что ребенку от вашего обезболивания ничего не достанется.
– Обещать вы все мастера, – последовал ответ мужа. – У меня год назад отец в ведом- ственной больнице умер. Сделали операцию, занесли инфекцию, сепсис… Три месяца до семидесяти пяти лет не дожил.
– Ну, мы же сейчас не в ведомственной больнице, – с легкой укоризной заметила Юрта- ева. – К чему столь мрачные сравнения? Я понимаю ваше состояние, но право же, не надо так волноваться. Все будет хорошо.
– Вашими молитвами, – издевательски процедил кандидат в отцы. – Вот зачем ваш анестезиолог так часто давление моей жене меряет? У нее же синяки потом останутся. Или он такой тупой, что сразу забывает цифры?
«Вдох-выдох, – приказал себе Данилов. – Дышим медленно, глубоко и плавно. Прого-
няем раздражение».
Раздражение и не подумало исчезать.
В темном оконном стекле отражался весь родовой зал. Не прекращая дышать, Дани-
лов оценил обстановку и сделал еще один глубокий вдох, пытаясь усилием воли прогнать
нарастающую головную боль. Не торопясь, он закончил измерять давление и, мельком
взглянув в окно, резко выпрямился, одновременно шагнув назад и повернувшись вправо,
словно желая передать Ирине тонометр. При этом локоть его правой руки заехал мужу
пациентки в область солнечного сплетения, разумеется, совершенно случайно. Мужчина
согнулся, и тут же в него впечатался в анестезиологический столик, задетый пошатнув-
шимся от неожиданного столкновения Даниловым. Что-то железное брякнуло и посыпа-
лось.
Данилов надеялся, что все происходящее выглядит случайностью, а не результатом преднамеренных действий дежурного анестезиолога, который от души врезал хаму под дых и вдобавок протаранил его довольно тяжелым металлическим столиком.
Столик сбил мужчину с ног, «козел» ударился затылком об одну из опор передвижного светильника и затих. Сознания не потерял, просто сидел на полу, выпучив глаза, и то потря- хивал головой, то начинал ощупывать ее обеими руками.
– Игорь! – Роженица попыталась было соскочить с кровати и броситься на помощь мужу, но Данилов и Пангина удержали ее.
Доктор Юртаева вместе с Ирой помогли мужчине встать.
– Извините, – развел руками Данилов. – Я и подумать не мог, что вы прямо у меня за спиной стоять будете.
Пострадавший промычал что-то нечленораздельное, и Ира вывела его наружу – прийти в себя подальше от жены.
– Ноги отяжелели… – сказала пациентка. – И покалывает.
– Это в порядке вещей, – успокоил ее Данилов. – Боль уменьшается?
– Да, уже можно дух перевести… А на спину можно лечь?
– Можно, с катетером ничего не случится.
– Нет, – вдруг передумала роженица. – Я лучше посижу.
Она уселась на край кровати, поболтала ногами и удовлетворенно констатировала:
– Ой, хорошо как! Потягивает, но не болит.

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место»
11
– Ноги чувствуете? – спросил Данилов.
– Чувствую. – Пациентка даже смогла улыбнуться. – Только тяжесть небольшая. С ним все в порядке?
Последняя фраза была обращена к Ире, вернувшейся в зал.
– Все с вашим мужем нормально, не беспокойтесь, – махнула рукой Ира. – Я его в коридоре усадила. Отдохнет немного и вернется сюда. А вы, доктор, как – не зашиблись?
– Нет – Данилов сел на стул – наблюдать за пациенткой можно и сидя.
Сидеть было очень приятно, даже голова стала меньше болеть.
«Странное дело, – подумал Данилов, – работаю в стационаре, никаких носилок, ника- ких пробок, никакой беготни по этажам, а устаю не меньше, чем на «скорой». Возраст, что ли, сказывается?»
– Давайте посмотрим, как там наши дела, – сказала Юртаева, натягивая перчатки.
Роженица покорно улеглась на спину и закинула ноги в чистых носочках на держатели.
Данилов взглянул на часы, висевшие над входом. До конца субботнего дежурства оста- валось всего ничего – правда, это не означало, что ровно в восемь часов Данилов встанет и уйдет. Он доведет роды до конца или, если они затянутся уж очень надолго, передаст паци- ентку доктору Ахметгалиевой и лишь после этого сможет уйти домой.
Данилов представил себе, как Ахметгалиева на его месте «отбрила» бы хамоватого мужа пациентки, и улыбнулся.
Выбрав удобный момент, когда в зале было очень шумно, Ира подошла к Данилову,
склонилась к его уху и прошептала:
– Владимир Александрович, а легкий сотряс у мужа можно считать осложнением после эпидуральной анестезии?
– Нельзя, – столь же тихо ответил Данилов. – Зачем портить статистику? Да и мозгов как таковых у него нет. Так… губчатая субстанция.
Завтрак – кусок сыра, кусок ветчины, три крекера и кофе – Данилов съел в ордина-
торской под телевизор: главный врач роддома выступал на одном из местных телеканалов.
Сидя в студии на фоне сменяющих друг друга фотографий интерьеров роддома, главный
врач неторопливо и обстоятельно рассказывала:
– Московский роддом № 9 располагает ста семьюдесятью пятью «взрослыми» кой- ками, из которых сорок две приходится на отделение патологии беременных, сто – так назы- ваемых «родовых» и двадцать семь гинекологических и шесть реанимационных. «Детских»
коек сто, из них двадцать две койки – в обсервационном отделении, восемь коек предназна- чено для недоношенных детей, а еще шесть выделено в отделение реанимации новорожден- ных…
«Как будто отчитывается в департаменте, – подумал Данилов. – Начальственно-бюро- кратическую манеру разговора ничем не вытравить».
Молодой ведущий, видимо, тоже захотел оживить беседу; дождавшись намека на паузу в речи главного врача, он спросил:
– Ксения Дмитриевна, наших зрителей, а в первую очередь – зрительниц, готовящихся стать мамами, очень интересует: какие палаты в вашем роддоме? Есть ли среди них одно- местные?
– Палаты в роддоме двух– и трехместные, а в коммерческом послеродовом отделении –
одноместные, с отдельным санузлом и душем. В роддоме есть четырнадцать индивидуаль- ных родовых боксов, оборудованных на одну пациентку и ее ребенка.
– А много ли врачей дежурит по ночам и в выходные дни?
В обычной жизни главный врач отрезала бы: «Сколько надо, столько и дежурит!» – но перед камерами она ответила иначе:

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место»
12
– В роддоме круглосуточно дежурят три акушера-гинеколога, один неонатолог, два ане- стезиолога и один детский реаниматолог. Врачам помогают опытные акушерки и медицин- ские сестры. Персонал у нас опытный, квалифицированный…
– Я знаю, что в вашем роддоме осуществляется экстракорпоральное оплодотворение.
– Да, в гинекологическом отделении.
– А какие вообще отделения есть в роддоме? – оживился ведущий. – Вот я, например,
и понятия не имею, как у вас все устроено!
«Тебе-то зачем это знать?» – удивился Данилов.
– Ну, во-первых, это приемное отделение, оно расположено на первом этаже роддома. С
него все и начинается. На третьем этаже роддома – второе акушерское, или обсервационное отделение, со своим операционным блоком, родовым залом на три места, двумя родовыми боксами, малой операционной, смотровой и процедурными кабинетами.
– А что находится на втором? – сразу же спросил ведущий.
– На втором этаже роддома находятся администрация, центральное стерилизационное отделение, конференц-зал и дневной стационар. На четвертом этаже находится физиологи- ческое родильное отделение на двадцать коек – два трехместных зала и четырнадцать бок- сов. Здесь проводят роды, кратковременное наблюдение за родильницами в послеродовом периоде и первичную обработку новорожденных. Также на четвертом этаже расположено анестезиолого-реанимационное отделение, при котором имеется оперблок.
– Оперблок – это место, где проводят операции?
– Нет, это место, где врачи слушают оперы, – сказал телевизору Данилов.
– Именно так, – улыбнулась главный врач, – операции. Пойдемте дальше, то есть выше.
На пятом этаже роддома находятся послеродовое отделение и отделение новорожденных.
На шестом – гинекологическое и коммерческое отделения…
Данилов смел в ладонь крошки со стола, подошел к окну, открыл его свободной рукой и осторожно высыпал крошки на пластиковый откос.
– На седьмом этаже расположены отделение патологии беременности, отделение пре- натальной диагностики и физиотерапевтическое отделение…
Ведущий, должно быть, уже не раз пожалел о своем вопросе.
– А еще у нас есть аптека, лаборатория…
– И пищеблок! – подсказал Данилов, закрывая окно.
…и пищеблок, – послушно повторила главный врач. – Кроме того, наш роддом является клинической базой двух университетских кафедр – кафедры детских болезней и кафедры гинекологии и акушерства…
– Это, без преувеличения, один из самых лучших роддомов Москвы! – бодро подвел итог ведущий. – Напоминаю, что у нас в гостях была…
– Все сотрудники роддома могут по праву гордиться тем, что работают в таком заме- чательном месте! – сказал Данилов и выключил телевизор.

А. Л. Шляхов. «Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место»
13
  1   2   3   4   5

перейти в каталог файлов
связь с админом