Главная страница

Доклад-Английские-корни-немецкого-фашизма. Английские корни немецкого


Скачать 1,59 Mb.
НазваниеАнглийские корни немецкого
АнкорДоклад-Английские-корни-немецкого-фашизма.pdf
Дата07.10.2018
Размер1,59 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаDoklad-Angliyskie-korni-nemetskogo-fashizma.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#55762
страница9 из 36
Каталогid192492530

С этим файлом связано 64 файл(ов). Среди них: 26. Политико-экономическая ИСТОРИЯ СССР и России.docx, MedBooks-Medknigi_Lanshakov_V_A__Gyunter_V_YE_Plotkin_G_L_i_dr__, Skulte_V_I__Angliyskiy_dlya_malyshey_Metodicheskie_ukazania_i_kl, Doklad-Angliyskie-korni-nemetskogo-fashizma.pdf, 25. О потерях и приобретениях при Горбачёве-Ельцине..docx, 24. О методе изложения мысли по спорному вопросу.docx, B_Kandidov_-_Legenda_o_Khriste_v_klassovoy_borbe.pdf, Topografia_silovykh_napryazheniy_v_kostyakh_pri_trav.pdf и ещё 54 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   36
христианства".
119
высший слой обучен боксу, немецкая революция. была бы невозможна»
354
Корреспондент нацистской газеты «Volkischer
Beobachter» с удовлетворением сообщал из Лондона, что там фактически действует общая воинская повинность для господствующих классов — корпус офицерской подготовки (Officer Training Corps). Вовремя всеобщей стачки 1926 г. — и вообще при каждой угрозе возникновения демонстраций — в качестве добровольных помощников полиции привлекались члены гольф, теннис, регби- и охотничьих клубов, которые все входили в корпус офицерской подготовки. Как отмечал Ханс Тост, нескольких слов против корпуса офицерской подготовки было достаточно, чтобы виновный дискуссионный клуб был разогнана виновные ученики — если требовалось — выброшены из высшей школы. Можно привести в пример и Уильяма Джойса, которого называли англичанин Гитлера, — он читал лекции, облачившись в форму корпуса офицерской подготовки
354a
.)
Они прошли. урок расы, научивший их избавляться от всех эмоций.
Уорсли Т. «Barbarians and Philistines*, 1940 г.
Не пропускайте ни одного человека с задатками лидера — учите его думать имперскими
категориями.
Саймондз Р. Оксфорд и Империя»
«Чувствительный» — вежливая форма понятия «болезненный».
Чарлз Кингсли
БРИТАНСКОЕ ВОСПИТАНИЕ ВОЖДЕЙ КАК ПОДАВЛЕНИЕ СПОСОБНОСТИ К КРИТИКЕ И СОСТРАДАНИЮ
Даже в то время, когда Англия проповедовала защиту демократии от нацизма, английское элитное образование. как по форме, таки по содержанию строилось. на принципе фюрерства. <...> Паблик-скул по своей сути являются абсолютно недемократическими заведениями, — утверждал автор
«Barbarians and Philistines» в 1940 г.
354Ь
Под варварами Мэтью Арнольд подразумевал английских эсквайров, а под филистерами — буржуазию. Степень заботы его отца, Томаса Арнольда, директора паблик-скул Регби, о душах богатых (в Регби) можно сравнить лишь стем какой страх он испытывал перед недовольством бедняков. Изо дня вдень он жил страхом революции».
«Исполненные яростной решимости отвергать революцию и атеизм, во всякое время готовые защищать существующий общественный порядок от всякой критики, — так (незадолго до рождения Гитлера) охарактеризовал своих питомцев Томас Арнольд, отметив также, что его ученики почти не отягощены грузом культуры и не имеют идей. Арнольд опасался, что поощрение интеллекта может погубить гораздо более важную вещь характер. Другими словами, Арнольд предпочитал, чтобы культура была востребована лишь теми, чьей функцией являлось обслуживание страны при помощи мозгов А для аристократии, у которой было более важное предназначение — управление, нравственные принципы, по мнению Арнольда, значили больше, чем всякие премудрости...»
357
Типичного английского эсквайра не учили думать самостоятельно, и сам он не позволял себе этого. Лучшие представители данного класса очень редко являлись интеллектуалами, и, хотя среди них и могли оказаться люди, испытывавшие привязанность к книгам — наподобие привязанности к бутылке
— они прекрасно понимали, что им лучше не выставлять свое увлечение напоказ, — утверждалось в книге Эсквайр и его родичи».
«То, что вы называете невежеством, — это ваша сила. Книги пагубны. Это проклятие человечества (Дизраэли, «Лотарь»). Какое счастье для правителей, когда люди не думают Думать следует только при отдаче. приказав противном случае человеческое общество не могло бы существовать (Адольф Гитлер, Монологи. Хили Хатчинсон Олмонд, директор школы Лоретто под Эдинбургом начиная с 1862 г, прямо-таки ополчился против изучения литературных произведений, требуя уделять внимание не литературе, а дисциплине и силе. Олмонд уверял, что для полка доценты еще вреднее, чем для элитарных школ, что хранителей империи формирует не книжное знание, не педантизм и дотошность, а охота на оленей и футбол. Значение имела лишь физическая активность нашей имперской расы. Ведь неученый педант. но человек со стальными нервами и животным духом может предотвратить бедствия, которыми грозят будущие мятежи туземцев, как, например, мятеж в Индии 1857 г. Ведь первое условие преуспеяния нации заключается в том, что это должна быть нация здоровых животных,
— повторял (слова Герберта
Спенсера) в своих поучениях директор Олмонд
358
. И вообще он очень много говорило насилии, силе, борьбе. и жесткости, его проповеди изобиловали выражениями из
121
лексикона... неоспартанского воина, не терзаемого сомнениями — лексикона, созданного, чтобы разить с силой и мощью, сохраняя суровые колонии от бабьей изнеженности и пороков. Олмонд и ему подобные считали себя воинствующими священнослужителями и вместе стем своего рода тренерами. С кафедры
Олмонд проповедовал самое настоящее мускулистое христианство, например, в проповеди Долг силы (которая напоминала императив Киплинга: Будь готов будь готов и еще раз будь готов Быть сильным — не смейте нарушать эту божью заповедь, потому что Бог хранит могущество, тех, кто уверенно идет вперед к окраинам империи. чтобы управлять судьбами мира — во имя Бога и страны Англии (видимо, с криками ура и «аминь»).
Столь имперская форма благочестия побуждала испытывать к жителям континента такое же презрение, как к кафрам». Такое мировоззрение, разумеется,
являлось крайним выражением этноцентризма
360
, который подпитывался осознанием собственного классового превосходства и отождествлением себя с расой господ. Олмонд полагал, что расширение избирательного права не принесет нации истинного благосостояния. Говоря о воспитании правящего класса, Олмонд настаивал на необходимости обособлять этот класс и ставить его выше других. причем интеллектуальная сторона не имеет большого значения»
361
Если верить тому, что говорится в книге Школьные годы Тома Брауна», ученики паблик-скул Регби не отличались ни мудростью, ни остроумием, ни красотой, однако благодаря своим бойцовским качествам они веками держали в покорности мир — будь то леса Америки или плато Австралии. Ныне же они составляют костяк мировой империи, в которой никогда не заходит солнце»
362
Само собой разумеется, что цель достижения мирового господства ставила перед британскими элитными учебными заведениями задачу культивировать мускулы, а вовсе не чувства или дух. Притом англичане считали, что тип человека, сформированный таким воспитанием, бесконечно выше философствующих немецких увальней или тонконогих французских интеллектуалов, разглагольствующих о политике и искусстве»
364
Потому британский истеблишмент считал Байрона и Шелли изнеженными натурами — не только за их способность к состраданию и чувствительность, но уже за их физическое отвращение к мясу и алкоголю. Ведь английское представление о мужественности было поистине неоспартанским: стоицизм, смелость, выносливость. Эти добродетели являлись неотъемлемой частью воспитания в английских паблик-скул наряду с дисциплиной, буквально воплощенной в стиснутых зубах. Настоящий мужчина, стиснув зубы, неуклонно движется вперед гибнут лишь жалкие слабаки. Эсэсовцы Генриха Гиммлера должны были во всем придерживаться аналогичного правила необходимо. чтобы они не размякали, а действовали, стиснув зубы».
Англичане — и вслед за ними немцы (к своему несчастью) — ошибочно принимали привитую им черствость за силу, а чувствительность — за слабость. Слабость считалась признаком низшей расы не только во времена викторианского империализма. Даже в последние дни своей жизни Адольф Гитлер не изменил этим убеждениям он пришел к выводу, что будущее принадлежит более сильному восточному народу — а до этого он стремился сделать немцев жесткими, как кожа и твердыми, как крупповская сталь. Девиз национально-политических воспитательных заведений нацизма гласил Будь тверд. Чем жестче и суровее воспитание, тем лучше конечный продукт. И у меня нет сомнений, что такой результат уже достигается, — заметил один наставник паблик-скул после знакомства с системой воспитания гитлеровской элиты в 1937 году, с искренним удовлетворением отметив параллели между национал-социалистской и английской системами
369
Такие параллели прослеживаются ив воспоминаниях воспитанника одной из
«наполас», пишущего о необходимости показной жесткости, которую прививали всем ученикам этих школ. О личных чувствах в «наполас» полагалось молчать их наличие считалось слабостью и вызывало смех. Но самым ужасным считалось быть не таким, как все, о чем говорил Ханс Мюнхенберг в интервью австрийскому телевидению. Все сказанное относится к гитлеровским
«наполас», тогда как в английских паблик-скул большинство, ориентированное на атлетизм, уже не запугивало чувствительное меньшинство и других учеников с помощью прежних грубых методов, а, похоже, перешло к чисто
словесному глумлению. Традиция высмеивать гениальность как смешное отклонение, подавлять социальное, нравственное и интеллектуальное своеобразие прослеживается в английских паблик-скул начиная с 1870 г. Так что более чем сомнительно, чтобы британский истеблишмент перестал считать английский романтизм Байрона и особенно Шелли выражением их изнеженной натуры»
372
Перси Биши Шелли (1792—1822) стал жертвой «гляйхшальтунга», политики враждебной по отношению к индивидуальности. С самых ранних лет проявилась его неприспособленность к английской реальности с ее строгим иерархическим устройством. Даже внешне он не соответствовал нормам, предъявляемым английской системой в десять лет, когда его отдали учиться в академию Лайон-хауса в 1802 гон слегка напоминал девочку, и соученики встретили его громкими насмешками. Преподавателям не удалось воспитать у Шелли привычку властвовать и повиноваться, его не привлекали ни драки, ни состязания, он не желал тиранить младших — даже в Итоне, воспитавшем виднейших молодых вождей Британии, в Итоне, порядки которого Шелли был вынужден терпеть с двенадцати до восемнадцати лет. Непривычный интерес к литературе и нежелание приспосабливаться сделали его объектом травли со стороны других учеников. При его появлении сотни будущих властителей поднимали крик
«Шелли, Шелли!» Они выбивали из его рук книги, рвали одежду. Но никакие издевательства, никакая обструкция со стороны коллектива не смогли сломить его и заставить приспосабливаться. Эти ранние гонения, помимо чувства одиночества, оставили в его душе ненависть к тирании. Через всю лирику Шелли красной нитью проходит мотив бунта, на который решаешься после долгого героического терпения. Его Королева Маб», мечта, выраженная в форме сна
(1813), считается самым революционным документом Англии того времени в нем выносится обвинение тогдашней религии, имущественными властным отношениям. А в 1819 г, находясь за пределами Англии, он написал следующие строки Промчатся звучные слова, / И будет сила их жива, / Сквозь каждый разум их печать / Блеснет опять — опять — опять / Восстаньте ото сна, как львы, / Вас столько ж, как стеблей травы / Развейте чары темных снов, / Стряхните гнет своих оков, / Вас много — скуден счет врагов!»
374
Лорд Байрон (1788—1824), учившийся в паблик-скул Харроу, тоже получил в детстве психическую травму, связанную с отношением соучеников к его хромоте. Вероятно, эта травма способствовала желанию Байрона бороться с тиранией на небесах и на земле. На какое-то время он стал источником силы не только для угнетенных эллинов, за которых отдал жизнь. Он на время стал настоящим знаменосцем свободы для всех, кого преследовали за политические убеждения во Франции, Испании, Италии, Польше и Германии Я научу камни восставать против тиранов земли, — восклицал он. Вполне понятно, что в самой Англии значительная часть лирики Байрона долгое время замалчивалась. В
1812 г, выступая в лондонской верхней палате, Палате лордов, Байрон заявил Разве мало крови бунтарей на вашем уголовном кодексе, что надо проливать ее еще, чтобы она вопияла к небу и свидетельствовала против вас Смуглая раса с берегов Ганга
124
до основания потрясет вашу империю тиранов. Байрон всего себя положил на борьбу. с бесконечной черной. бездной британских филистеров, — писал
Мэтью Арнольд. Однако грезы мятежных романтиков и даже позднейшие гуманистические увещевания критиков империализма не могли ослабить
имперский энтузиазм буржуазии и значительной части рабочих, энтузиазм, выпестованный чарлзами кингсли, бенджаминами дизраэли и джозефами чемберленами.
Клеймо проклятья лежало на тех, кто культивировал в себе не черствость, а чувствительность так было в расистско-империалистической Англии, к этому же пришли и «наполас» и «гитлерюгенд» (не говоря уже об СС). Не только великие английские романтики — до сих пор более ценимые за пределами Англии, чему себя на родине, — считались больными, истеричными и спазматическими индивидами. Популярный британский писатель Чарлз Кингсли сорвал маску и с Шекспира, обнаружив в его сонетах признание ущербности — неспособности быть сильным (чувствительный — вежливая форма понятия "болезненный. Такое же клеймо стояло и на интеллектуальности, якобы порождающей непочтительность по отношению к установленному.
Критерием принадлежности к группе вождей считалась не ученость, а характер — причем в понятие характера входило самообладание, доходящее до полной отрешенности от чувств. (В контексте фашизации мещанского субъекта отмечается, что воля — это и есть характер в действии) Эдвард
Мэк, британский историк, изучавший паблик-скул и их имидж, охарактеризовал воспитание в этих школах как систему организованной жестокости, которая либо истязаниями, либо глумлением «атрофирует любые эмоции или гуманные чувства новичка. Холодность и бесчеловечность благовоспитанного англичанина — вот результат А муштра и наказания, которые ему англичанину пришлось снести, вымещаются потом на покоренных расах Поверь мне, есть вещи, которых лучше не знать. Да, именно здесь невежество является счастьем. Безумие — быть мудрым.

Дж. Уэллдон (Директор паблик-скул Харроу)
381а
Какое счастье для правителей, когда люди не думают. В противном случае человеческое общество не могло бы существовать.
Адольф Гитлер
Самообладание как первая и последняя из добродетелей.
Чарлз Кингсли
САМОКРИТИКА И УТРАТА САМООБЛАДАНИЯ КАК СМЕРТНЫЕ ГРЕХИ В ИМПЕРИИ
Дж. О. Миллер, директор Бишоп-Ридли-колледжа в Онтарио, видел начало всех добродетелей в самообладании, основе любого характера (Человека с такими взглядами изобразил Джозеф Конрад (1857—1924): его Олвен
Гарвей боится выражения чувств и проявления энтузиазма больше, чем огня, войны или чумы. Если что-то и следует подавлять любой ценой, так это эмоции,
— считает герой Конрада
383
. Опыт изучения нацистских почитателей британской расы господ привел Ханну Арендт к выводу, что представление об утрате самообладания как о величайшем грехе (самообладание как первая и последняя из добродетелей) дало начало нравственному кодексу убийц. (О стремлении эсэсовцев воспитать в себе твердый, жесткий характер говорил оберфюрер СС Вернер Бест, долго работавший под руководством Гейдриха: Сознательное подавление чувств. стало. неотъемлемой чертой фюреров СС».) В соответствии с этим кодексом деятельность какого-нибудь Рейнхарда

Гейдриха* — в частности, подготовка им массовых убийств — считалась бы менее греховной, чем его играна скрипке. Ведь первое требовало от него самого жесткого самообладания, второе же было обусловлено избытком чувств и отсутствием самоконтроля. Еще военный инструктор Гейдриха насмехался над вдохновенной игрой и эстетическим самозабвением своего подчиненного
«Гейдрих, можете идти. Вы меня растрогали. Чтобы видеть горы трупов и сохранять приличие, необходимо проявлять самообладание так объяснял эсэсовцам целесообразность этого Гейдрих Рейнхард (1904—1942) — шеф Главного управления имперской безопасности

(PCXA), с 1941 г. — зам. имперского протектора Богемии и Моравии, один из создателей системы концлагерей.
126
качества Генрих Гиммлер. Сам Гиммлер сетовал на изнеженность человеческого материала, из которого ему приходилось делать фюреров для своих СС: И что это нынче многие из молодых вождей, молодых людей нежны как мимозы. они могут умереть просто от мировой скорби. Конечно, мировая скорбь представляется нецелесообразной для дела таких людей, как Гиммлер, для тех, чей императив — неизменно стиснутые зубы.
Идея приспособления к биологически целесообразным вещам составляла и суть воззрений на государство соперника Генриха Гиммлера — Альфреда
Розенберга. Целесообразность означает развитие живого существа, нецелесообразность — его гибель. Форма и целесообразность — не части вечной истины, а сама истина
«Утилитаристскую истину английского обывателя — идею целесообразности, пользы — разоблачал еще поэт Мэтью Арнольд. Он, в частности, выступал против системы воспитания в паблик-скул, основанной на утилитаристской традиции. Что полезного в живописи и музыке Цветы выглядят мило, но это бесполезные цветы, — так звучит кредо английских буржуазных утилитаристов. Естественно, что в такой мещанской системе ценностей искусство и философия — собственно культура — считались бесполезными
390
Если же буржуа в результате утраты положения теряет свою идентичность, лишается своих средства тем самыми смысла своей жизни — он начинает искать вождей, которые выведут его из возникшего онтологического вакуума и такое положение вещей представляется вполне закономерным. Мещанский утилитаризм выливается в нигилизм, как, например, в заявлении персонажа
Ханса Йоста*: Когда я слышу слово "культура, моя рука тянется к пистолету. Именно в увиливании от подобного использования револьвера обвинял немецкий образованный класс Йозеф Геббельс в журнале «Das Reich». Он критиковал интеллектуалов и им подобных зато, что они менее мужественны и храбры, чем простые люди. В таком контексте формулу Как человек немецкой крови может быть интеллектуалом, которую лондонское радио, вещавшее на немецком языке (в 1940 г, когда над Англией нависла смертельная опасность) повторяло вслед за национал-социалистами, не следует расценивать как риторический поклеп. Правда, доктор Геббельс мог бы запросто сослаться на изречение Джона Рёскина (1819— 1900) (но уж никак не на немецкую классическую традицию, ни на прусские порядки, звучавшее совершенно в буржуазно-британс-
* Йост Ханс (1890—1978) — нем. драматурги поэт, с 1935 г. — председатель Имперской палаты литераторов, автор пьесы "Шлагетер", в которой появляется цитируемое изречение
ком духе во всяком случае, оно целиком соответствовало воззрениям Геббельса: Метафизики и философы. — величайшее в мире зло. Тираны могут принести какую-то пользу, поскольку учат людей покорности. метафизики же всегда вводят людей в заблуждение. их всех надо вымести прочь. словно пауков, мешающих. делу»
394
Еще в 1880 г. проповедник британского империализма и служитель мускулистого христианства Чарлз Кингсли
395
высказывал идеи, звучавшие совершенно в духе будущего «гитлерюгенда» (особенно времен Олимпиады 1936 г если благодаря тренировке тела расширяется грудь и твердеют мышцы, то уменьшается и склонность раздумывать о несправедливости судьбы и обвинять общество за его недостатки. Больше спорта, меньше чтения — от этого работники станут энергичней и преданней»
397
Однако даже в 1880 г. эти взгляды небыли новыми. В 1779 г, в эпоху французского Просвещения Эдмунд Бёрк говорило необходимости подчинить себе невежество и предрассудки, чтобы сих помощью заставить массы охотно соглашаться со своим положением. Лорд Кеймс предупреждал, что знание является опасным приобретением для бедняков образование. вкладывает им в головы химерические представления и нелепые фантазии — тем, кому в руках следует держать кайло После того, как свершилась французская революция, в периодическом издании «John Bull» было опубликовано такое предупреждение Мы обучаем бедных, и что они говорят в ответ Они утверждают, что они слишком хороши для нудной и тяжелой работы...»
Полемика считалась ядом для умов простого народа. Она вела к нарушению субординации и требованиям равенства. Поэтому необходимо было не давать низшему классу возможности вступать в дискуссии. получать образование и выражать протесты. Разум выступает за критику, традиция — за безоговорочное почтение, следовательно, образованный народ осмелится подвергнуть сомнению авторитет власти, а это не может не вызывать беспокойства. Все тот же «John Bull» кричал об опасностях, возникающих в момент, когда слуги идут против своих хозяева ремесленники начинают строить из себя философов. Низшие классы станут бороться за привилегии, ив результате само подчинение — основа управляемости — перестанет существовать».
Тревогу вызывала и мысль о всеобщей грамотности. Яростным противником идеи предоставить рабочим возможность получать высшее образование был Артур Веллингтон Люди подобного сорта становятся так называемыми юристами, склонными оспаривать
128
приказы и проворачивать махинации, направленные против их начальства»
397b
Еще в 1800 г. архиепископ Сэм Хорсли утверждал, что чернь не должна интересоваться законами, а должна лишь слепо подчиняться им. Школы, по мнению этого архиепископа, могли научить низшие сословия только неуважению к господам. В такой ситуации возражения партии тори против распространения образования получили широкую и длительную поддержку. Образование. может нанести вред нравственному состоянию и счастью. неимущих. Вместо того, чтобы сделать из них хороших слуг. как предназначено им судьбой, вместо того, чтобы учить их подчиняться, образование сделает их. упрямыми получив образование они смогут читать бунтарские. книги. оно воспитает в них дерзкое отношение к своим властителям. В 1832 г. истеблишмент отреагировал на призывы дать народу образование следующим образом (вероятно, исходя из
собственного опыта Знание только вносит беспокойство в умы и отвлекает людей от полезной работы. Еще более серьезные подозрения вызывало поощрение образования и чтения среди солдат, грозившее подорвать политическую надежность королевской армии. Даже реформатор Генри Маршалл отмечал, что книги заставляют солдат подвергать сомнению мудрость командующих ими офицеров и превращают солдат в бунтовщиков»
398a
Страхи консерваторов перед распространением знаний среди низших сословий достигли своего апогея в книге Опасности философии. Одно только выслушивание философских доводов способно свести сума и погубить героиню этого романа
398Ь
. Хотя эта книга вышла в 1798 г, некоторые особенности ее подхода к данной проблеме сохранялись на протяжении всей эпохи британского империализма.
Антиинтеллектуализм карлейлев и кингсли соответствовал тому менталитету, который нашел свое олицетворение в аллегорическом образе Джона Буля — практичного человека, косноязычного и невежественного, но при этом берущего верх над учеными красноречивым оратором, действующим в согласии с логикой. Джон Буль побеждает потому, что понимает факты природы и следует именно законам природы — то есть железным законам бытия, на которые ссылался
Адольф Гитлер.
Согласно Чарлзу Кингсли, который прошел путь от проповедника расового империализма до кембриджского профессора (истории, для исцеления (sic: видимо, для исцеления социальных проблем) разум не столь важен, как привычка. Гитлер — как и Кингсли, глашатай империи — считал, что доверия заслуживают не
129
ум, не сознание, не мудрствование наших интеллектуалов, а инстинкты. В конечном счете и Чарлз Кингсли, и Адольф Гитлер в принципе сошлись бы наследующем императиве Думай мало, а читай еще меньше».
Согласно Джеймсу Энтони Фруду (1888)*, даже в делах религии важна не ее истинность, а успех в еще большей степени это относилось к пропаганде. Создатель Третьего рейха также подчеркивал (в «Mein Kampf»), что главное — это успеха отнюдь не мораль Победителя. не спрашивают, правду он сказал или нет. Когда начинаешь войну, важно неправо, а успех»
402
Британцам присуще умение подстраивать средства под цели, утверждал историк Уолтер Хотон. И действительно, оправдание средств целями с давних времен было характерной чертой англичан, которую полностью выявили строители Британской империи.
Хотон отмечал также нелюбовь британцев к абстрактному мышлению и мечтательности, поясняя, что среднее и высшее сословия были проникнуты презрением или же страхом по отношению к интеллектуальной жизни, как умозрительной, таки художественной, и к либеральному образованию, которое питало ее. (Словосочетание либеральное образование до сих пор пугает англичан. Именно с этим словосочетанием связывается презрение, которое испытывает средний класс по отношению к знаниями культуре вообще, — писал Т. Уорсли.)
Прагматическая подгонка средств под цель давно стала нормой для англичан, а тем более для создателей Британской империи. В период ее высшего расцвета как буржуазия Англии, таки высшее общество были полны презрения к интеллектуальной жизни и даже испытывали страх передней. Еще Ричард
Кроссмен* говорило том, что интерес к идеям или беспокойство по поводу
соблюдения принципов в британской политике считаются недостатками»
403
«Антиинтеллектуализм — почти столь же английское, сколь и викторианское явление, — пишет Уолтер Хотон в своем исследовании, посвященном британскому менталитету в 1830—1870 гг.
404 Философствование и вообще умозрительные рассуждения в Англии времен творцов империи оказались в немилости. Они былине по вкусу английскому воспитанному классу. Ведь в других местах — начиная с Франции — политическое теоретизирование привело к революции. Поэтому для англичан. идеи стали объектом антипатии, а мыслители представлялись злодеями. Размышления о Фруд Джеймс Энтони (1818—1894) — англ. историки публицист, автор "Истории английской Реформации, друг Т. Карлейля.

1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   36

перейти в каталог файлов
связь с админом