Главная страница

Библиотека Альдебаран


Скачать 1,97 Mb.
НазваниеБиблиотека Альдебаран
АнкорYugowar.pdf
Дата12.11.2018
Размер1,97 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаYugowar.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#58174
страница1 из 37
Каталогid20878082

С этим файлом связано 7 файл(ов). Среди них: Yugowar.pdf, Nemetskaya_uniforma_1919-2000.pdf, Kabesas_Omar_-_Stanovlenie_Boytsa_-_Sandinista_1987.pdf, Бондаренко- Подлинная история Майора Вихря 2014 г.docx, start_strany_sovetov.doc.
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Олег Валецкий
Югославская война
Аннотация
Эта книга написана человеком, руки которого больше привыкли к автомату, чем к перу
или пишущей машинке. Она о войне в Югославии, в результате которой Югославии не
стало. Читая эту книгу, невозможно отделаться от ощущения «дежа вю», все это было и у
нас в стране — и взбесившиеся националисты в республиках, и беспомощная армия, и
предательство на самых высоких этажах государственной власти, и не по разуму усердные
патриоты, и правозащитники, чье усердие оплачивали иностранные спецслужбы... Да, все это
было.
Олег Валецкий
Югославская война
Автор этой книги Олег Валецкий родился в 1968 году в СССР. Украинец. Участвовал в
боевых действиях в период войны в Югославии девяностых годов: в Боснии и Герцеговине
(Войско Республики Сербской) в 1993-95, в Косово и Метохии (Войско Югославии) в 1999, в
Македонии (ВС Македонии) в 2001. Имеет четыре боевых ранения. Место жительства —
Сербское Сараево (Босния и Герцеговина). Работал с 1996 года по 2003 в организациях
занимающимися разминированием. Автор статей по теории и практике боевых действий
в бывшей Югославии, а также по вопросам инженерных боеприпасов.
Предисловие
Конец XX века ознаменован кровопролитными войнами во всем мире, но особняком стоят ряд вооруженных конфликтов на территориях СССР и Югославии, ибо они оказали прямое и весьма значительное влияние на всю мировую политику. Нельзя, конечно, соблюсти полную тождественность в оценках этих событий, да и по масштабам и по продолжительности эти конфликты были неодинаковы. К тому же сербы и русские — два непосредственных участника этих событий — отнюдь не одинаковы, а во многих вещах противоположны друг другу. Но все же, много общего в их судьбах, как в прошлом, сначала православном, потом в

Олег Валецкий: «Югославская война»
2
коммунистическом, так и в «демократическом» настоящем, сопровождающихся большими внутренними и внешними потрясениями.
Разумеется, так как данная работа занимается военной тематикой, историю и политику я затрагивать без крайней необходимости не буду, тем более, что доныне написано много разнообразных теорий о том, какое общество надо строить, но редко когда можно услышать, как же это общество построить. Война же — единственный путь к изменению государственного строя, и вне зависимости от чьих-то желаний она является неотъемлемой спутницей всякой политики, тем более, когда та направлена на коренные и всеобщие перемены. За перемены надо платить, и бессмысленно осуждать войну, а вместе с этим одобрять изменение, общественного строя. Это не означает, что следует увековечить тот или иной строй, да и к тому же большинство людей не могло влиять на политику, и вряд ли ею интересовалось.
Тем не менее, ныне многие из них поставлены перед фактом того, что еще десяток лет назад казалось фантастикой и историей — перед гражданской войной. Такая война возникает не только из-за того, что кто-то ее планомерно подготавливает, а из-за того, что само общество настолько расшатывает устои государства, что мощный государственный аппарат оказывается бессильным перед многочисленными личными и, общественными амбициями и заговорами.
Это совершенно объективный процесс, определяемый общественной психологией, а в конце концов и идеологией, за которой всегда стоит религия, и бессмысленно поэтому осуждать само военное дело, как занятие варварское. Наоборот, военное дело — занятие благородное, ибо те, кто им занимается, берут на себя обязанность вывода общества оттуда, куда само оно было заведено своими политическими вождями.
Обычная глупость утверждение, что, мол, ныне война ничего не решает — наоборот, она ныне решает, как и всю историю, очень многое, только вот большую роль играют не масштаб побед, а их сроки, и прежде всего, их форма.
Военное дело зависит не от одних высших военачальников, но и от рядовых бойцов, от того, насколько ими были приложены усилия для достижения победы, как в личном, так и в общем плане.
События в бывшем СССР и в бывшей Югославии характерны здесь тем, что в этих внутренних вооруженных конфликтах стали решаться внешнеполитические проблемы всего мира. Именно они, а не «звездные войны» будут решать ключевые моменты мировой политики и в XXI веке.
Неважно, что боевые действия в них ведутся во многом лишь на тактическом плане.Современная стратегия имеет куда более скрытый и изощренный вид, чем раньше. В современных войнах, как это не покажется парадоксальным, победы определяются идей, точнее, ее силой; и без сомнения, сильнее религии идеи не бывает, да и любая идея в политике, так или иначе, имеет религиозные корни. В то же время, эти идеи опираются на вполне земное общество, и видится, что национализм здесь достаточно крепкая опора для ведения войны. В этом плане бывшая Югославия представляет куда более характерный пример, в отличие от бывшего СССР, ибо в первой национализм играл одну из главных ролей у всех противоборствующих сторон, тогда как во втором «национальные» войны велись лишь на местном уровне, и судьбу всего государства они не решали. Советская армия национальной не была, и русские интересы ею прямо не защищались ни в Закавказье, ни в Средней Азии, ни в
Приднестровье, ибо везде советская, а позднее российская армия играли роль миротворцев. Тем не менее, в военных верхах советско-российских вооруженных сил национальный вопрос должным образом не учитывался, а о религии и говорить не приходится. Хотя в это же время в
Таджикистане, откуда погромами было выгнано большинство русских, а на российскую армию стали уже нападать отряды исламских фанатиков, собранные в основном, из вчерашних советских граждан, а нередко и из членов коммунистической организации, вместо трезвой оценки происшедшего последовали «бравады» и как итог, последовала Чечня 1994-96 годов и мучительное взятие Грозного. Одновременно с подобным духовным застоем непрерывно падало качество военного дела, которое было лишено, в общем, теоретического изучения практических примеров.
Это, вообще-то, было традицией Советской Армии, неизвестно от кого скрывавшей боевой опыт Кореи, Вьетнама, Анголы, Эфиопии, а главное, Афганистана, при параноидальной

Олег Валецкий: «Югославская война»
3
шпиономании, невиданной во всей российской истории. Не стоит приводить бессмысленные противоречия между самонадеянными заявлениями и катастрофическими результатами. Все это следствие не чьих-то личных ошибок, а ошибочности самой общей постановки военного дела в
СССР, в его основополагающих принципах. Конечно, на низовом уровне Советская Армия немалого достигла, да и в научной сфере были большие достижения, но из-за ошибочности в духе все эти достижения использованы были плохо.
Военное дело ведь важно не само по себе, но как обеспечение безопасности государствам, и тут следует думать не на ход, а, как минимум, на два-три хода вперед, а то и на всю партию.
Никакие самые решительные и даже жестокие приказы дела не спасут сами по себе, а скорее всего лишь усугубят катастрофу при общей ошибочности в военном деле.
Но пример Советской Армии недостаточно показателен, ибо политика была направлена на ее пассивное поведение, вне зависимости от обстановки на местности. Конечно, бои случались тяжелые, но сами поставленные задачи, особенно после распада СССР, заключались главным образом в охране объектов и в так называемом миротворчестве. Были, конечно, потом исключения, главным образом, в Чечне и Таджикистане, но опять-таки сам размах боевых действий и политические цели ими решаемые, были довольно-таки ограниченны, как, впрочем, и количество информации о них.
В бывшей Югославии дело обстояло по-иному. Это не значит улучшения в качестве. Углубляться в этот вопрос — дело неблагодарное, но очевидный факт заключается в увеличении масштабов боевых действий, в которых решалась судьба не только всего государства, но и почти всех народов в нем. Вместе с тем ЮНА во многом была схожа с
Советской Армией, и хотя, несомненно, уступала ей в теории, все же на практике смогла более наглядно проверить некоторые теоретические положения советской военной науки, как впрочем, и мировой военной науки. К тому же сербы, несмотря на свои многочисленные недостатки — великий народ, пусть в силу различных причин низведенный на столь малый уровень, и в мировой истории роль сербского народа все же могла как-то уравниваться, пусть и не всегда, с ролью главных европейских народов. К тому же Югославия из всех социалистических стран по своему государственному устройству больше всего была похожа на СССР. Таким образом, именно боевые действия в Югославии, несмотря на всю свою
«балканскую» специфичность, дают наибольший опыт подобного типа вооруженных конфликтов. Югославский опыт поэтому необходимо внимательно изучить, тем более, что в
90-х годах Югославия стала, без сомнения, наиболее популярным военно-политическим театром для мировых политических и военных деятелей.
Югославские проблемы были не балканскими, и даже не европейскими, а мировыми, и вряд ли бы блок НАТО тратил столько усилий здесь в ином случае. Это же относится и к исламскому миру, более чем реально вмешивающемуся в европейскую политику.
При этом надо помнить, что Югославия была скорее «троянским конем» в соцлагере, и на деле десятками лет получала помощь США и всего блока НАТО. Как ни странно, от войны ее это не спасло, при том, что один член НАТО — Германия отвечал за помощь Хорватии и
Словении, а другой член — Греция (а в какой-то мере и Италия) отвечал за помощь Сербии, причем на обеих сторонах партнерами Запада остались все те же функционеры югославского партаппарата. Так как партаппарат Сербии взял на себя право представлять интересы всей
Югославии, то именно он и несет главную вину за ее распад. Отнюдь не все мусульмане, хорваты, а тем более словенцы были противниками Югославии, и мало кто из них готов был жертвовать тогда своей жизнью ради распада собственного государства. За сохранение же государства всегда найдется больше готовых жертвовать собой, только вот люди, оказавшиеся у власти в Сербии, государство защищать не захотели. С самого начала войны проводилась странная политика на отказ от активных боевых действий под различными предлогами, но ведшими к постоянным проигрышам.
Народ тут идеализировать не надо, ибо он был достоbн такой политики, и уже в самом начале войны, не успев и «пороху понюхать» целые бригады (например 9 Заечарская и 19
Лозничкая) коллективно дезертировали. Тито сыграл в некоторых отношения для сербов весьма плохую роль ибо он во многом отучил их жертвовать собой ради идеи, что ранее сотни лет сохраняло их как народ под различными властями. Жизнь только в собственное удовольствие

Олег Валецкий: «Югославская война»
4
может и неплоха, но требует рано или поздно расплаты, тем более если государство расплачивалось за кредиты собственной политической независимостью. Ну и наконец, само государственное устройство Югославии по «национальным» республикам и автономным краям, согласно Конституции 1974 года, несло в себе залог его распада. Смерть Тито и события 80 годов на Косово и Метохии (восстания тамошних албанцев) лишь ускорили закономерный процес.
Словения и паралич военной системы Югославии
Переходя к изучению югославского военного опыта, стоит предварительно определиться с названием самой войны, ныне то разделяемой, то соединяемой по этапам различными названиями. Без сомнения, существует вполне реальное единство всех боевых действий ведшихся на территории Югославии от начала 1991 года по конец 1995 года (Словения,
Хорватия, Босния и Герцеговина), и никакого иного названия кроме как югославская война здесь не подобрать.
В какой-то мере и события 1998-99 годов с партизанской войной на Косово и Метохии и нападениями на югославскую границу из Албании, и наконец, авиаударами НАТО по
Югославии в марте-июне 1999 года также являются составной частью югославской войны. Они были бы невозможны, закончись та благоприятно для сербов. Все же эти события практически весьма четко разделялись по времени, условиям и по пространству, и их следует отделить от югославской войны 1991-95 годов, тем более, что и сам их опыт менее богат и менее изучен. Югославская война является наиболее полным примером войны Запада против определенного народа, в данном случае сербского, в соответствии с западными военными доктринами. Такая война официально признана уставом американской армии FM-100, в которой первоначальное главенство «воздушно-наземной» наступательной операции в версиях
1982 и 1984 годов, в 1993 году, в версии FM-100/5 приспособленно к тактическим действиям
«миротворческих» контингентов, как правило ранга батальона-бригады, имеющим однако стратегические цели. Воздушно-наземная операция конечно не исчезла, но применялась лишь как поддержка миротворческим операциям. Естественно, в этом уставе не указывается то, что и миротворческие операции были лишь логическим завершением долгой политико-пропагандистской компании, в которой десятки лет использовались методы «тайной войны».
Это все, конечно, требует детальной оценки, для чего недостаточно места в данной работе, но без учета всего этого общую картину югославской войны невозможно правильно понять. В югославской войне главную роль играл Запад, действуя преимущественно тайными каналами, хотя со временем он стал выступать все более открыто и агрессивно. Но в то же время нельзя всю югославскую войну сводить к столкновению прозападных, словенских, хорватских и мусульманских властей и антизападной сербской власти. Все здесь было гораздо сложнее, тем более, что Запад друзей здесь не имел, и все стороны в этой войне для него в той или иной мере были неприятельскими. Конечно, главный противник для миротворческих войск был определен их главным командованием — это сербы, пусть и косвенным образом. Но ведь сами миротворческие войска прибыли, на территорию Югославии не самовольно, а по приглашению югославской власти из Белграда, в том числе, и военной верхушки ЮНА, при общем согласии и поддержке сербских властей в Хорватии, Боснии и Герцеговине, да и в самих
Сербии и Черногории. Сами нападения хорватских сил на казармы ЮНА в Хорватии решали не так уж и много. К тому же, ныне официальной югославской прессой немало написано о нападениях на ЮНА в Хорватии, и куда меньше о таких же нападениях в Словении. В последней ЮНА имела превосходство в технике и в силах не в десятки, а в сотни раз, имея к тому же поддержку единой еще Югославии, но тем не менее из Словении ЮНА ушла. Что же касается добровольного ухода ЮНА из Македонии, то об этом вообще не упоминается, хотя никаких нападений на нее там практически не было, и не вспоминается об официальном отказе провозглашенной «Третьей Югославии» (28 апреля 1992 года) от всяких территориальных претензий к Хорватии и к Боснии и Герцеговине.
Думается потому, что югославскую войну, без сомнения, решило предательство

Олег Валецкий: «Югославская война»
5
военно-политического верха Югославии, и тут ничего бы не изменил предлагавшийся, но неосуществленный военный переворот ЮНА. Не изменил бы потому, что к власти пришили бы люди из все той же властвующей верхушки, десятками лет подбираемой с расчетом будущего развала Югославии. В той же ЮНА, например, длинная бюрократическая лестница способствовавшая скорее послушным и безликим, чем талантливым офицерам, усугублялась отсутствием практики и «национальным ключом», требовавшим равной национальной пропорции в подборе офицерского кадра.
Таким образом, предательство при планировании наверху дополнялось неспособностью при выполнению снизу. Это не исключало и предательств внизу, хотя для многих офицеров — словенцев, хорватов, мусульман, албанцев — следование приказам ЮНА оказывалось предательством своего народа, в большинстве охваченном идеями национализма и сепаратизма.
ЮНА же тогда вела совершенно нереальную политику, объявив своим врагом любой национализм вне зависимости от его направленности.
Бессмысленно было надеяться на спасительность военного переворота, когда сам военный верх не имел какой-либо политической идеи, кроме разве что анахроничного «титовского» коммунизма, в который действительно верили лишь одиночки, и который потерял популярность, в югославском обществе еще в 80-х годах с развитием в нем капиталистических отношений и политических свобод. Понятно, что в 1990-91 годах в мире никто бы и не предпринимал военную интервенцию против Югославии, даже если бы там произошел военный переворот. В таком вмешательстве не было никакой необходимости. Тогдашний военный верх вряд ли бы достиг лучших результатов, по сравнению со случившимися. В своей деятельности генералы ЮНА в своем большинстве немногим отличались от югославских политиков, и дело даже не в том, сколько среди них было агентов иностранных спецслужб или сторонников сепаратистов, а в том, что они в общей массе не обладали ни единством ни идейной убежденностью. Самоотверженность, решительность и талант не были среди них настолько часты, насколько это представлялось пропагандой. В общем-то в тогдашней Югославии по существу и не было иных идей, кроме национальных, которые давали бы людям хоть какую-то убежденность в правоте своего дела, и не случайно, что главную роль в боевых действиях даже со стороны ЮНА стали играть те военачальники, что в той или иной мере были приверженцы хоть какого-то национального развития, и притом, как правило, выдвинулись в ходе самих боевых действий из среды среднего офицерского состава. Высший же военный верх ЮНА с началом боевых действий практически капитулировал, несмотря на все свои громогласные заявления и прямые правовые обязанности о защите конституционного порядка в Югославии.
Сразу оказалось, что ЮНА бессильна, а ее органы безопасности, до войны хватавшие людей за любое неосторожное слово против власти, неожиданно были охвачены в своей большей части странным параличом перед лицом прямых вооруженных нападений на ЮНА. Главным свидетельством подобной капитуляции и является опыт Словении июня-июля 1991 года. Тогда армия в три сотни тысяч человек с несколькими тысячами орудий и бронемашин, с несколькими сотнями боевых самолетов и вертолетов, при военном годовом бюджете в десяток миллиардов долларов и годами обучения офицеров, оказалась поставленной в такую ситуация, что была вынуждена уйти из Словении, в которой неприятельские ей вооруженные силы на день одностороннего провозглашения независимости насчитывали 30 тысяч человек, оснащенных главным образом, стрелковым оружием и легкими противотанковыми и артиллерийско-минометными средствами. Помимо всего прочего, речь здесь шла не о диковатых албанцах Косово и Метохии, для которых оружие — часть народной традиции, так же, как и нападения на сербские государства и народ, и даже не о хорватах и мусульманах, имевших немалое количество достаточно обученных боевиков, а о европейски цивилизованном народе, по существу и не бывшим балканским. Дело не в недооценке словенцев, но в самой народной психологии такого типа, довлеющей в XX веке в Западной Европе, которая может и не мешает ведению войны государством, но для организации весьма тяжелой партизанской войны никак не подходит. Словенское руководство, правда, не сидело сложа руки и смогло создать «специальные» (специального назначения) силы в МВД и в армии, создаваемой на базе
ТО (территориальная оборона — составная часть ЮНА, в основном находящаяся в резерве и разворачиваемая местными органами гражданской, администрации для содействия ЮНА во

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   37

перейти в каталог файлов
связь с админом