Главная страница

Библиотека Альдебаран


Скачать 1,97 Mb.
НазваниеБиблиотека Альдебаран
АнкорYugowar.pdf
Дата12.11.2018
Размер1,97 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаYugowar.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#58174
страница14 из 37
Каталог
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   37
Олег Валецкий: «Югославская война»
62
обеспечено создание хорошо известного «зеленого коридора» от Турции до Боснии. Тому свидетельствовали как лозунги СДА (пример — «от Ирана до Адриатики будет исламская земля»), так и куда более серьезные планы различных исламских государств и движений. Что же будет дальше — тоже не скрывалось. Так, муфтий Боснии и Герцеговины Эфендия Церич в журнале «Таквим» за 1992 год заявлял: «… Исламская религия — революционная религия, которая обязана расширяться». А в журнале «Исламская мысль» No155 он писал: « Мы не признаем ни одну систему власти, которая не основана на исламе, а такие партии Испании,
Сицилии, Балкан, Южной Италии были на землях исламских и должны в ислам возвратиться».
В другом номере этого же журнала он заявляет: «… мусульмане имеют обязанность нападать на неверных лаже если те на них не нападают, а государь должен каждый год один или два раза посылать военный отряд на немусульманскую территорию».
Возможно тогда в 1991-92 годах многим это показалось фантазией, да и ныне вряд ли кто-нибудь в это верит в сербском обществе, только вот верил кто или не верил, а ныне на югославской территории существуют два исламских государственных образования в Боснии и
Герцеговине и на Косово, пусть и под оккупацией Запада, где куда легче и свободнее жить моджахеддинам из Алжира и Египта, свободнее, порою, чем у себя дома, нежели сербам — гражданам бывшей Югославии, а от мусульманского Горажды в Боснии до Санжака два десятка километров, столько же сколько от Санжака до чисто албанских территорий на Косово, а от соседних с такими территориями общин в составе Сербии, как Буяновац, Медведжа и
Прешево, заселенных главным образом албанцами-мусульманами, благодаря известной их
«демографической» политике, до болгарской границы меньше сотни километров, за которыми их ждут единоверцы «полаки» в Родопах.
Ныне уже и бошнякский национализм, разрабатываемый еще в семидесятых годах в
Швейцарии в Бошнякском институте (Цюрих) при участии Адила Зульфикарпашича, стал не фантазией, а реальностью, как и Зульфикарпашич из диссидента перешел в разряд государственных деятелей Боснии и Герцеговины. Бошнякский национализм, как и албанский тем и специфичен, что носит происламский характер, а не антиисламский, что случается во многих арабских государствах и поэтому служит в бывшей Югославии авангардом исламского фундаментализма. Не случайно в бошнякской нации заговорили и в Санжаке, чьи мусульманские вожди еще во время войны заявляли: «Сербия не имеет права вмешиваться в дела Рашки (так правильно называется область Санжака, хотя в самом городе Рашка мусульман нет), иначе земля будет гореть. Мы имеем мощных союзников в мире и большие силы, которые пока не будем открывать» (Ризах Груда, политик из Санжака. «Дуга»). «Братом не может быть человек другой веры, ибо Коран говорит, что все мусульмане — братья, но не все люди братья»
(Имам Сабахудин из Нового Пазара-центр Санжака. «Дуга»). «Сербы всегда совершали геноцид на Балканах, куда забрели, как дикое племя» (Али Затрич, политик из Нового
Пазара.«Дуга»).
Всего этого не желали признавать раньше, не желают признавать и сейчас «серьезные политики» Югославии. Из этого возникает вопрос: так ли уж бескорыстна их глупость, коль очевидный бред о «христославизме», запущенный с Запада каким-то Селшом, рассматривается ими же, как серьезная проблема?
Ислам куда более опасный противник для сербов нежели ослабевший Ватикан, ибо это не просто религия, но еще и политическая идеология, устремленная на постижение мирового господства. С жертвами ислам не считается, ибо народ им держится в отсталости и покорности, а религиозная война, как джихад, рождает в народе фанатизм и героев, схожих Тамерлану и
Надир-шаху. Сербов ныне очернили по всему миру из-за того, что в гражданской войне в
Боснии и Герцеговине погибло 160 тысяч мусульман, хотя немалая часть их убита в мусульмано-хорватских или внутримусульманских столкновениях. Нелогично погибших на фронте мусульманских бойцов заносить в разряд жертв. Однако, даже с учетом всего этого сербов и близко нельзя сравнивать с турками. Турки всю свою историю занимаются геноцидом и только в XX веке турецкая власть устроила три геноцида, в одном из которых — армянском
— было убито до двух миллионов армян в основном гражданских лиц; во втором — греческом
— не только были «очищены» сотни сел и городов в Турции, возникшей на чужой земле, но и через полсотни лет дело было дополнено агрессией на чужое государство Кипр, а в третьем —

Олег Валецкий: «Югославская война»
63
курдском — турецкие вооруженные силы до сих пор уже десятки лет жгут села и без суда убивают пленных и гражданских не только в турецком Курдистане, но и в соседнем Ираке.
Несмотря на все это, турецкие самолеты участвовали в бомбежках сербских земель как в 1995 году, так и в 1999 году. Сербы, до войны югославским коммунистическим руководством втянутые в движение неприсоединения, и тем самым в исламский мир, этим своим бывшим союзником стали буквально проглатыватся. Впрочем, такой сценарий характерен и для России, да и для той же Западной Европы, где мусульман уже не меньше чем в Иране. Так что исламские вожди знали что делают и на что им рассчитывать в югославской войне и сознательно шли на большие жертвы чтобы еще больше радикализовать исламские народы в мире, и одновременно получить плацдарм на Балканах, а тем самым, в Европе. Это относится не только к вождям мирового ислама, но и к местным вождям. Так, Алия Изетбегович еще в своей довоенной «исламской декларации» (1970г) потребовал исламской государственности, что для Боснии и Герцеговины означало лишь войну. Его выступления заставили
Международный исламский институт из Лондона назвать его исламским экстремистом, что и было истиной.Он со своими соратниками (широко известный Омер Бехмен) в социалистической Югославии выступал с фундаменталистских позиций еще с конца 40-ых годов (организация «Млади мусульмане», подавленная югославской властью тогда, но восстановленная «бошнякской» властью), когда в Европе и разговора не могло быть об исламском государстве; при этом Изетбегович, отсидев 20 лет в общей сложности по югославским тюрьмам, отказался даже принимать снижение одного собственного срока по амнистии и писал по этому поводу жалобы в югославские суды. Свои взгляды Изетбегович и его окружение не скрывали. Показательно что еще в октябре 1991 года журнал «Нови вокс» выпустил на обложке рисунок «ханжаровца» (13 дивизия войск СС Ханжар, была создана
Гимлером по благословению палестинского муфтия Хаджи Алия Эль Хусейн для отправки на восточный фронт против столь же ненавидимых, как и сербы, русских,но главным образом действовала в самой Югославии), стоящего ногой на отрезанной голове Радована Караджича.
Последний здесь был важен, как тогдашний сербский политический вождь в Боснии и
Герцеговине, тем более, что в 1991 году в Боснии и Герцеговине было еще мирно, и сербы здесь за оружие еще не взялись. Планы же СДА были довольно ясны — построить исламскую республику, а тем самым покорить местных сербов, коль большинство мусульман проголосовало за СДА на первых же многопартийных выборах Югославии, то они тем самым поддержали ее цели и согласились на ее руководящую роль. Вождь коммунистов — реформаторов в руководство Боснии и Герцеговины мусульманин Нияз Дуракович, поддержанный не только мусульманскими, но сербскими и хорватскими голосами, вступил в союз с СДА. Даже в 1994 году Сенад Хаджифейзович, известный телеведущий главного телеканала в мусульманском Сараево, на экране телевидения радовался, что Босния и
Герцеговина вопреки планам Белграда в 1992 году не стала третьей республикой в Югославии с президентом-мусульманином Фикретом Абдичем и председателем парламента сербом Моичило
Краишнаком. А ведь было ясно, что раз в Санжаке мусульмане сохранили и деньги и власть, то тем более это было бы возможно в Боснии и Герцеговине. Так что мусульманский народ, пусть и заведенный своей верхушкой, должен был знать, что идет в войну, хотя может и не думал, что война — вещь опасная, за которую надо дорого платить.
Однако мусульманский народ в этой войне имел ясные стратегические цели и методы их достижения, в отличие от сербов, рассчитывающих на ЮНА и Югославию. Мусульманская власть вела куда более последовательную и самостоятельную политику из окруженного
Сараево, нежели сербское руководство из практически безопасной своей столицы Пале. Не случайно, что сербы не имели собственной единой военной структуры в Боснии и Герцеговине, и опирались на множество разрозненных отрядов, не всегда связанных общим военным руководством. Характерно и то, что СДС (сербская демократическая партия) не имела своего военного крыла и вынуждена была прибегать к помощи тех структур ЮНА и МВД, что оказались в сербских руках, но, естественно, не создавались для гражданской войны.
То же самое относилось и к другой сербской «воинствующей» партии СРС (сербская радикальная партия), имевшей по Боснии и Герцеговине лишь несколько десятков разрозненных групп по несколько десятков, в лучшем случае сотен, человек, соединенных

Олег Валецкий: «Югославская война»
64
между собой через политической руководство СРС в Белграде, и ее тамошний военный, штаб, не имевший однако собственных органов управления.
Сербы до весны 1992 года во всей Боснии и Герцеговине не были полностью связаны с югославскими государственными структурами, и когда им начали раздавать оружие, либо прямо через эти структуры, либо косвенно через СДС, то лишь тогда возникали их отряды, подчинявшиеся «чрезвычайным» региональным штабам сербской власти, опять-таки СДСа. В общем, местные сербы благодаря поддержке ЮНА и ДБ Сербии, большому преимуществу в технике и государственной поддержке, получили большой успех. Но сами по себе местные сербы к войне не были готовы, что говорят показательные случаи перепродажи полученного ими оружия. Лишь то, что югославская власть была за них, спасло многие их земли, а многие сербские добровольцы свои победы достигали либо в рядах ЮНА, либо с структурах МВД, в первую очередь в «красных беретах» ДБ Сербии.
Совершенно о иному обстояло дело у мусульман СДА, с самого своего возникновения (26 мая 1990 года) создавшей собственное военное крыло, когда в Югославии все еще было мирно.
Предупреждения от югославской власти, от органов безопасности ЮНА и МВД, руководство
СДА игнорировало. Так, к 1992 году она создала стотысячные вооруженные силы в Боснии и
Герцеговине, звавшиеся «Патриотска лига». Руководил ее деятельностью политический штаб, созданный при главном руководстве СДА Боснии и Герцеговины,а при нем находился главный военный штаб, непосредственно командовавший операциями. Политическим штабом руководил вышеупомянутый Омер Бехмен, а так же Еюп Ганич, директор военного института
UNIS из Сараево и выходец из Санжака. Еще один «санжакли» Сефер Халилович руководил военным штабом. Этим штабам подчинялись региональные (девять) и общинские (103) штабы, а в составе ПЛ возникло несколько видов боевых отрядов «зеленых беретов» (командир Эмир
Швракич), добровольческие отряды «мухаджиров», ряд специальных интендантских и медицинских подразделений, а также силы специального назначения «Босна» (командир Керим
Лунчаревич). В составе ПЛ были, конечно, и местные хорваты, и даже сербы, но в малом количестве, так как ПЛ была мусульманской организацией, да и присягу полагала
«мусульманскому народу». Вооружалась ПЛ главным образом через Хорватию, пользуясь каналами СДА, и там проводилось обучение значительного количества бойцов ПЛ, как в составе хорватской полиции, так и в составе ЗНГ, то есть попросту обучение шло в ходе боевых действий с ЮНА и сербскими силами в Хорватии. Весь 1991 год шла организационная деятельность, а так же разведка сил будущих неприятелей — ЮНА и сербов.
Уже в начале 1992 года боевики ПЛ из села Доня Вуковия (община Калесия) напали на колонну ЮНА из шести грузовиков и захватили большое количество оружия и боеприпасов.
Схожие нападения как и нападения на сербов стали обычной практикой еще до формального начала войны.
В югославской войне наиболее поразительной вещью была пассивная стратегия ЮНА в
Боснии и Герцеговине, где она имела семь своих корпусов, четыре военных аэродрома (Бихач,
Тузла, Мостар, Банья-Лука) и до 50% всего военного производства. Конечно, в первую очередь это заслуга политического руководства Югославии и главного командования ЮНА, раздававшего громкие заявления о «исключительно политическом решении конфликта»,
«трезвой и ответственном поведении», «о деликатной роли ЮНА», «о вредности непродуманных поступков, несущих пагубные последствия». И пока с высоких постов лился весь этот бюрократический маразм, Босния и Герцеговина погружались в еще больший хаос, нежели Хорватия 1990-91 годов. Практически до мая 1992 года, то есть до начала вывода ЮНА из Боснии и Герцеговины, правительство Югославии запрещало армии активные боевые действия больших масштабов против ПЛ, хотя последняя прямо нападала на ее казармы.
Впрочем, и командование новосозданной в Боснии и Герцеговине и Хорватии Второй военной области, не особо настаивало на таких действиях. Ее командующий Милутин Куканяц и ее начальник штаба Добрашин Прашчевич, бывший уже на должности начальника штаба Пятой военной области в ходе боевых действий в Словении и Хорватии были склонны следованию столь пагубной политики. Следует заметить, что их поведение было типично в армиях подобного типа, когда главное — было обойти бюрократические «рифы», а глубинная суть, проводимой политики, не должна была интересовать «честных вояк». В то же время СДА было

Олег Валецкий: «Югославская война»
65
мало дело до этой чести, и поставленный лично Куканьцем на место портпарола Второй военной области полковник Вехбия Карич (мусульманин), действовал в интересах не своего командира, а вождей СДА, за что потом и получил высокий чин и должности в мусульманской армии Боснии и Герцеговины. ЮНА тогда представляла собой гиганта с большими мышцами, но малыми мозгами, и руководство СДА, боясь прямого конфликта с ней, умело лавировала, подписывая множество договоров о мире, но при этом не только не соблюдала их, но и приказывала силам ПЛ прямо их нарушать. На политическом верху Югославии блокировались всякие попытки введения военного положения, в том числе голосом представителя Боснии и
Герцеговины Богича Богичевича (серба по национальности). Впрочем тогдашние руководства
Сербии и Черногории и не пытались всерьез его вводить, и оказалось, что легче было танки вывести на улицы в Белграде в марте 1991 года (массовые антиправительственные демонстрации), нежели в Сараево в марте 1992 года, когда с СДА можно было покончить за несколько дней с минимальными жертвами. Алия Изетбегович к тому времени перестал особо лавировать, заявив 26 января 1992 года: «Жертвую мир ради суверенной Боснии и
Герцеговины». Этот суверенитет, подготавливая Сараево для мусульман, был как символом сопротивления, так и настоящим центром их борьбы за «независимую» Боснию и Герцеговину.
Мусульманский военно-политический верх совершенно правильно главное внимание уделил
Сараево и в отличие от руководства Республики Сербской провозглашенной 7 апреля в
Баня-Луке свою столицу оставил в столице всей Боснии и Герцеговины. Сербские же вожди переместили ее на два десятка километров дальше, перебравшись в небольшой поселок Пале, лишь формально входивший в Сараево. Силы ПЛ в Сараево достигали двух-трех десятков тысяч бойцов и уже тогда в их рядах встречались порою единоверцы из исламских стран — моджахеддины — как специально прибывшие, так и перешедшие в этот разряд из числа студентов. Впрочем, дело не в них, а в той сплоченности, которую неожиданно показали силы
ПЛ, и тем самым, большинство мусульман в городе, недавно бывшем символом единства
Югославии, в котором все национальные противоречия были, якобы, подавлены силой идеи единого югославского народа.
В сущности, Сараево не было особо сложным для штурма. Имело оно всего трехсоттысячное население, где сербы составляли 38% от общего населения, и были большинством в сараевских общинах Вогоща, Илияш, Илиджа, Пале, Ново-Сараево, где которых сербская власть была установлена практически сразу, за исключением некоторых улиц или поселков с населением преимущественно мусульманским (поселок Храсница в общине
Илиджа) или чересчур смешаны, (как например, Гырбовица— городские кварталы
Ново-Сараево). Больше всего старых сараевских мусульман было в историческом центре
Сараево Баш-Чаршии, да и в кварталах и поселках вокруг него. На окраинах же уже росло число сербского населения, и при естественном ходе событий сербов в Сараево было бы больше 50%.
Однако с 60-ых годов началась массовая городская застройка узкой долины вдоль реки
Миляцка от района Марьин Двор до подножья горного массива Игман. Вот здесь-то, на землях, откупленных государством у сербских же крестьян, и начались строиться новые дома, как многоэтажные государственные, так и одно-двухэтажные частной застройки. Большую роль в этом сыграло то, что тогдашняя социалистическая власть все-таки поощряла мусульман из остальной Боснии и Герцеговины. В особенности это касалось «санжакли», заполонивших селения Бучин поток и Буляков поток,Соколович-колония, Храсно-бырдо до такой степени, что сербам в большинстве своем не хотелось там даже появляться, а не то, что селиться.
Характерно, что общее число «санжакли» в Босния и Герцеговине (200-250 тысяч) могло сравниться с их числом в самом Санжаке. Старые «сарайлии» — мусульмане, сербы и хорваты с раздражением смотрели на агрессивных «санжакли». Последние, с началом вооруженных столкновений в Сараево буквально выскочили политически на поверхность, став главными защитниками Боснии и Герцеговины от местных сербских уроженцев. Ждать долго не пришлось, ибо с обеих сторон в Сараево уже имелись вооруженные отряды боевиков и нужен был лишь повод к войне. Не хотелось бы во всем оправдывать сербов, ибо дикостей было сделано много со всех сторон, но все же именно с мусульманской стороны, произошла первая подобная провокация. Первого марта 1992 года трое мусульманских боевиков перед сербской

Олег Валецкий: «Югославская война»
66
православной соборной церковью на Башчаршии убили серба Николу Гардовича, священника
Раденко Маровича ранили, а сербское знамя, традиционное на сербских свадьбах, сожгли.
Руководителем этой тройки был Рамиз Делалич, сараевский известный бандит, о котором открыто говорилось, как о человеке Здравко Мустача, хорвата по национальности, и довоенного шефа союзной ДБ, отбывшего потом в свою Хорватию. Очевидно, что «кровавая свадьба» произошла не случайно и СДА явно ожидала шага сербских вождей по блокированию баррикадами въездов и выездов в Сараево, что и произошло на следующий день. Все это сопровождалось участившимися словесными, физическими и вооруженными перепалками между людьми и лишь слепец не мог не заметить, что готовится война. Следовательно штаб
Второй военной области надо срочно перемещать из мусульманского старого города в сербскую Луковицу в казарму «Слободан Принцип — „Сельо“, но об этом командование ЮНА словно и не задумывалось. Наконец, после естественного распада МВД силы ПЛ и верной
Изетбеговичу милиции напали на СУП Ново-Сараево и убили Перу Петровича, серба по национальности. Это положило начало боям за школу милиции в сараевском районе Враца, в которых себская милиция и сербские добовольцы одержали верх, взяв при этом в плен мусульманских милиционеров. В Сараево сразу же начались бои между силами ПЛ и сербскими отрядами, а по всему городу шли аресты неблагонадежных. Был даже арестован первый председатель СДС Боснии и Герцеговины Владимир Сребров, но не мусульманами, а сербами из-за перехода того на сторону неприятеля (по формулировке сербской власти, а на деле потому, что он выступил против войны, и при этом принял участие на митингах СДА).
Еще до объявления мобилизации мусульманские силы начали аресты членов СДС, а в начале апреля в отеле «Холидей — Инн « чуть не было взято в плен едва ли не все сербское руководство боевиками ПЛ под командованием известного довоенного сараевского мафиози(Сараево было одним из главных центров криминала в Югославии) Юки Празины. До войны последний держал под контролем немалую часть сараевских таксистов и имел собственное детективное агентство.Пользовался он и поддержкой во власти,а и был весьма популярен в среде местной молодежи, главным образом мусульманской, хотя среди его сторонников было немало хорватов и сербов, в том числе из высших эшелонов власти. Юка тогда показал немалые способности, и возможно имей он побольше и пообученнее людей, да и пошире полномочия, то сербским руководителям, иные из которых уже в мыслях приготовились к плену, пришлось бы поближе ознакомиться с том, каково быть сербом в неприятельской среде. Это хорошо изведали на собственной шкуре те сербы, что политикой сверху были оставлены в этом Сараево.
Гражданская война, как оказалось, имела совершенно иные требования к людям и тут помогали не законченные университеты и партийные школы и даже не столько военные школы, сколько умение руководить людьми во время больших потрясений. Юка Празина это смог, и стоит лишь поражаться ограниченности тех же генералов ЮНА, видевших не только в нем, но и в самом Изетбеговиче лишь уголовников и фанатиков, по их мнению не могших ни противостоять армии, ни завоевать популярность в мусульманском народе. Вероятно тем, кто годами учился военному делу было неприятно признать, что «дилетанты» оказывалась нередко способнее их, но я думаю, что после всего опыта войны видится, что в военных школах очень многому учили не так, как надо, да и не тех, кого надо. Увиделось, что старые традиции из той же Черногории, где войско собиралось гонцом православного митрополита, выкрикивавшего по селам: «Кто витязь, кто черногорец, кто за честный крест!», в войне, подобной югославской, в которой с развалом государственного аппарата исчезали многие меры принуждения, были куда лучше, в отличие от многих научных методов. Наиболее нелогичным здесь было то, что, якобы, военных такой войне не учили. Война — вещь дикая и кровавая. В ней правил нет, а строевым шагом никого не запугаешь. В той же военной науке, что учили в довоенной ЮНА было немало того, что было неверно в корне, и козырять знанием неверных теорий — дело неразумное. Да и как всерьез можно ныне бывшим полководцам ЮНА в Боснии и Герцеговине утверждать об объективных причинах их поражения здесь, и во всем обвинять югославский верх, неприятеля и даже местных сербов, когда они имели достаточно сил, средств и полномочий, а главное времени, чтобы самостоятельно разгромить противника. Провозглашение независимости подготавливалось СДА давно, и уже то, что умеренный Фикрет Абдич был вынужден уступить

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   37

перейти в каталог файлов
связь с админом