Главная страница
qrcode

Земля. Брюсов Валерий Яковлевич


НазваниеБрюсов Валерий Яковлевич
АнкорЗемля.doc
Дата13.09.2017
Размер220 Kb.
Формат файлаdoc
Имя файлаЗемля.doc
ТипДокументы
#17041
страница2 из 4
Каталог
1   2   3   4
Часть членов окружает Матсеватли и обнажает кинжалы. Сам он безоружен. Около Теотля остается только канцлер, Интла и Интланель.

Голоса из числа окружавших Матсеватли. Довольно с нас одного тирана! — Ты порабощал нас! — Я должен был убить родного брата! — Я — сестру! — Я — мать! —Довольно убийств! Довольно крови!


Канцлер Ордена. Это — мятеж? Вы хотите сокрушить Орден, стоящий восьмое поколение?

Голоса. Довольно! — Вы обманывали нас! — Мы не хотим смерти! — Жизнь! Жизнь! Да здравствует Жизнь! — Да здравствует Неватль! — К Солнцу! К Солнцу!

Канцлер ордена. Кто со мной за Великую Освободительницу? ( Обнажает кинжал).

Теотль. Стой! Властью председателя повелеваю тебе остановиться. Так вот ваши истинные мысли, друзья! Зачем же вы таили их столько времени? Зачем же прикидывались верными? Вам нравятся зачатия и рождения, крик младенцев, и опять первые поцелуи, и опять первые объятия — вся сказка веков и миллионов поколений! Вам хочется паутины жизни, серой и липкой, которая вновь оплела бы землю и вновь заткала бы внутренний свет освобождения, которого вы не видите, которому предпочитаете грубые лучи солнца! За радостные миги, когда вы кричите от сладострастия, вы готовы заплатить всеми жизнями страданий, унижений и позоров — и себя самих и своих детей. Малодушные, подойдя к цели, вы не посмели сделать последнего шага, потому что вам страшны все последние шаги! Вас издали поманили приманкой, и вы, всё забыв, как звери, побежали за ней. И это вы кощунственными голосами только что пели священный гимн, не понимая его слов! Люди, люди, до каких пределов я вас презираю!

Матсеватли. Мы заблуждались и прозрели.

Теотль. Вы — слепы от рождения. У вас есть лишь внешние глаза, которые опьяняются красками и лучами. Тот свет, который зрим мне, свет, лучи которого черные, и который как вечная оправа для вашего малого солнечного сияния, — он недоступен вам. Живите ещё сотню или тысячу или сто тысяч поколении! Всё равно ваше Солнце погаснет, всё равно ваша жизнь прекратится, все равно цели нашего Ордена исполнятся, но уже не по вашей воле, а против вашей воли. Я звал вас к свободному выбору, к царскому венцу,—вы предпочли рабские цепи и удар секирой на плахе.

Голос. Теперь мы тебе кричим: довольно!

Теотль. Я кончил. Великой Освободительнице не надо слуг, подчиняющихся ей лицемерно. Она сама сильнее всех сил и не нуждается ни в чьём служении. Всё покорится ей. Властью председателя, принятой мною от моего предшественника, объявляю Орден Освободителей распущенным.

Интла. Что ты делаешь! Ты не имеешь права!

Теотль. Объявляю Орден Освободителей распущенным и разрешаю вас всех от клятвы. Идите каждый своим путём!

Матсеватли. Друзья! Всё прошлое да станет как сон! Нас давил страшный кошмар, — мы проснулись. Нам страшно посмотреть в лицо друг другу, но мы сейчас родились для новой жизни. Идём! ( Поспешно уходит).

Все следуют за ним, одни торопливо, другие нерешительно. Теотль стоит неподвижно.

Канцлер Ордена. Так как Орден по точным правилам капитула упразднён, я считаю себя разрешённым от клятвы.

Теотль. Конечно, конечно, иди за другими.

Канцлер Ордена, не глядя ни на кого, удаляется.

Теотль ( к Интле). Что же ты, сестра?

Интла. Я останусь с тобой!

Теотль ( к Интланелю). А ты?

Интланель. Я презираю жизнь, я ненавижу свет. Хочу Мрака и Смерти, хочу исчезновения всего. Дозволь мне быть с тобой!

Теотль. Дайте мне руки, верные! Дайте мне руки, служители и жрецы Смерти! Она улыбается нам из своих вечных бездн.

Действие третье.

Сцена III.

В Ликее.

Просторный зал Ликея. Стены уставлены книгами, фонограммами, научными инструментами. Скамьи для слушателей.

Мудрец в глубоком кресле. Ученики столпились вокруг него.

Мудрец. Дети! Сегодняшний урок наш кончен, но каждый раз мне всё труднее расстаться с вами, не сказав вам напутственных слов. Я очень стар, дети. Я, может быть, старше всех на земле. Мне каждый час, какой я живу, кажется последним, каждое слово — моим завещанием. Храните мой завет, дети: будьте людьми! Мы — разумные обитатели Земли — поставлены на грани. После веков и лет исторической жизни мы, в сущности, те же, что в раннюю пору своего существования, когда учёные искали первых истин, когда, разделённые на государства, народы враждовали между собой и поднимали друга на друга братоубийственные руки из-за призрачных благ и прав. В своих душах, перегоревших в опыте канувших поколений, мы можем все узнать наследие тех времён, и даже проникнуть глубже, до смутных пожеланий пещерного дикаря. Сверхчеловек, о котором мечтали наши предки, не пришёл! Человек остался человеком. Как было прежде, как было всегда на Земле, мы телом — звери, мы духом — небожители. Мы слышим близко шаги бесплотных, но нам нет путей в их мир. Земля — планета среди планет, и человек — её лик, её голос. Пусть каждая планета являет свой лик во Вселенной, звучит отдельной струной в мироздании. Сохраним же в себе сознание, что во всём человечестве — единая земная душа, что смена поколений — только возрасты нашей жизни, что раздельность наших личностей — только органы великого тела. Нет ничего выше, как познать, разгадать самого себя, быть в полноте собой! Вознести человечество до высших ступеней, доступных ему, идти своей дорогой между звериным и божеским, — вот задача человека. Не поддаться соблазну — ни кинуться в бездну, ни вознестись в высь—вот его гордость. Не исступление провидца и не слепота трезвого ума, а сознательное прозрение — вот наша цель. В здешних символах мы должны постигать нездешнее. Вселенную мы должны видеть взором человека. Но — постигать! Но — видеть! Дети, будьте людьми!

Один из учеников. Стук в дверь.

Мудрец. Узнай, кто.

Один из учеников ( отворяя дверь). Кто там?

Неватль. Я хотел бы говорить с учителем.

Голоса ( почтительно). Неватль...

Неватль. Учитель, мне надо говорить с тобой.

Мудрец. Дети, прощайте.

Ученики расходятся.

Я давно ждал тебя. Говори.

Неватль. Я не стоял пред тобой с того часа, как ты видел меня — опьянённым видением: Солнцем. Но уже тогда я знал, что приду к тебе. Я медлил. Тебе я вручил все мои надежды, всю мою заветную веру, и мне было страшно сделать решительный шаг. Но откладывать дальше нельзя. Решай, — ибо только ты здесь властен, — судьбу всех нас, всего человечества.

Мудрец. Может быть, я угадываю твою мысль. Но скажи до конца.

Неватль. Учитель! Не рассказывать нам друг другу, к чему пришли люди. И ты, и я, — мы с ужасом измеряли те пропасти, в которые жалко сорвалось человечество, оба мы видели, что оно падает глубже, всё глубже, стремительно, как камень, и, с безнадёжностью отчаяния, мы пытались, — тщетно, — остановить падение. Где человеческое искусство? По тем скудным остаткам, которые хранятся в еще непогасших залах, мы знаем, чем было художество прошлого, его живопись, его ваянье! А не назовешь же ты творчеством скоморошеские изделия нынешних подражателей древним образцам или слагателей гимнов в честь консула! Что наша наука? У тебя десять или пятнадцать учеников. А одних отраслей знания, разработанных прошлыми поколениями, несколько сот! Один из твоих учеников займется одной наукой, второй — другой, третий — третьей, а кому ты поручишь остальные? Трое-четверо будут изучать три-четыре мёртвых языка и их литературу, а все другие языки, тоже великих эпох и народов, кто сохранит знание их? Мы не в силах даже удержать то малое, что передали нам отцы и деды, — их доспехи раздавливают нашу грудь. Этот Город покрывает всю Землю, в нём миллионы зал, а мы занимаем несколько сот. На Земле могли бы жить сотни миллиардов людей, — нас, по последнему подсчету, едва три миллиона! Число рождений сокращается с каждым поколением. Женщины выкидывают, не доносив. Если родятся живые младенцы, они хилы, и большая часть умирает в детстве. Среди нас почти нет детей, как, впрочем, почти нет и стариков. Мы — предпоследний род. С нашими сыновьями погибнет всё человечество.

Мудрец. Не продолжай обвинительной речи. Ты сам сказал, что всё это меня давит столь же, как тебя. От тебя скрывать не надо: мы обречены. Человечество вымрет, как вымерли на земле животные и птицы, — жалкий и безобразный конец! И я только мечтаю, что могу спасти людей от позора.

Неватль. Я тоже так думал, я тоже покорялся, с бешенством, как узник, грызущий цепи, но покорялся, — долго, до того самого дня, когда увидел глазами небо и солнце. Мои скитания были отчаяньем, у меня уже не было надежд, я шёл только потому, что когда-то решил пойти. Мое тело повиновалось какой-то прежней воле. Но когда звёздное пространство влилось в мою душу, когда взоры мои испили солнечного света, бывшего недоступным нашим отцам, я весь переродился. Я понял нашу смертную болезнь и понял, в чём наше исцеление. Мы — порождение Земли, мы — её дети, и можем жить и цвести, лишь прикасаясь к земле. Оторванные от неё, мы должны умереть, как сорванные

цветы. Мы покрыли землю плитами, — её нет для нас; мы загородили небо крышей, мы заменили Солнце нашими лампами, свободный воздух — искусственным. И вся наша жизнь стала чудовищной химерой, всё вывернулось, всё исказилось. Что было так просто, так явно нашим предкам, жившим на просторе полей, — в нашей полумгле стало сложным, стало неверным, стало безумным. В нас убито чувство жизни, и мы полюбили смерть! Мы отреклись от старой жизни, но не были в силах создать иную. Было время, когда вся земля весной одевалась ковром свежей травы, цветов, листьев. В этих мириадах зелёных порождений не было двух созданий тождественных, во всём одинаковых. Если бы нас, убивших жизнь земли, заставили сделать то же, мы работали бы тысячи часов, будь нас, как прежде, миллионы миллионов! А природа к осени, как расточитель, бросала все свои сокровища в грязь, топтала их, засыпала их могильными снегами. Наша мысль изнемогает в поисках, как спасти человечество,—но путь один: вернуться к природе. Выйдем из нашей добровольной тюрьмы, бросим свои груди в ветер, окунемся в солнечные лучи и в ночные тени, и Великая Мать возродить нас, воззовёт нас к новой весне, как, бывало, вызывала зелень трав и деревьев!

Мудрец. Я плачу, слушая тебя. Но зачем ты говоришь это мне? Чтобы ещё раз унизить меня, показать, как бессилен я с моими крохами знания, добытыми тяжким трудом, с бою. Я давно унижен самим собой, я давно чувствую себя во прахе, опозоренным своим бессилием, своим неумением. Бей ещё раз!

Неватль. Учитель! Я не более, как твой скромный ученик, запомнивший слова твоих уроков. Я был едва юношей, почти мальчиком, когда в этой самой зале Ликея читал ты нам об устройстве Города. Многое не осталось в моей памяти, но одно я запомнил точно и верно. И это то, что крыши над нашими залами и галереями — подъёмные. Я помню очень хорошо, ты показывал нам чертёж той крипты, где сосредоточены все машины, направляющие жизнь Города. И вот этой самой рукой, — она и тогда была такая же сухая, старческая и властная, — ты указал на одну точку и сказал нам: « Здесь рычаг, которым можно сдвинуть крыши с трёхсот комнат». И ты долго говорил о мудрости тех, кто строил этот Город, чья мысль заставила чудовищные тяжести подчиняться движению небольшого рычага, скрытого в недрах земли.

Мудрец ( встаёт с волнением). Ты хочешь... А ты знаешь?.. А ты понял, что будет следствием?

Неватль. Что? — Жизнь человечества вновь под небом, вновь под Солнцем! Рухнет завеса, отделяющая нас от Вселенной. Из нор мы вырвемся на простор. Ветер, блеск зари, быть может, благодатный дождь хлынут на нашу грудь, и мы оживём, как мёртвое зерно, чтобы расцвести новым цветом во вселенной.

Мудрец ( в экстазе). Так вот к чему Судьба берегла мою дряхлую жизнь! Безумец, как я не понял раньше, что предстояло сделать! Как эта мысль давно не сожгла мне душу ослепительным пламенем или как не вползла в неё жалящей змеёй! Да, только одно и оставлено нам!

Неватль. Ты согласен! Ты понял! Ты можешь! Человечество спасено!

Мудрец. Человечество спасено! Оно будет спасено одним ударом. Нет! Не распадётся оно как брошенный труп, как гниющий прах! Зажжём погребальный костёр! Высший долг, который Судьба посылает человеку, это — быть палачом! Покорствуй Року, старик, и подыми жертвенный нож на брата! Прими человечество у новых огненных врать, пред новым эдемом, опять у древа жизни! Плачь, плачь, старик, ибо ныне насытишь ты свою неутоленную жажду Красоты, — до пресыщения.

Неватль. Я тебя не понимаю, учитель...

Мудрец. Я исполню твой замысел, сын мой.

Сцена ІV.

Погасшая зала. Полный мрак. На сцене Теотль.

Интланель ( издалека). Теотль! О-о-о! Теотль! Отзовись!

Молчание.

О-о-о-о! Теотль! Если ты здесь, отзовись. Я—друг! О-о-о!


Теотль. Кто зовёт?


Интланель. Это ты, Теотль?

Теотль. У меня более нет имени.

Интланель. Где ты? Иду к тебе. Как я не догадался сразу, что ты должен быть здесь! В этой зале прежде свершались служения Освободительнице. Здесь её статуя и алтарь.


Теотль. Это ты, Интланель?

Интланель. Это — я. С самого дня, как ты исчез, я ищу тебя. Я обошёл все ближние залы. Я боялся, что ты ушёл далеко, прочь от светлых зал.

Теотль. Я уйду. Мне более нечего делать среди людей. Пусть празднуют своё возрождение. Есть гордость в том, чтобы пережить свое поражение. Но следующая ступень гордости не позволяет оставаться на потеху и на сожаление победителей. Интланель. Ещё нет никаких победителей.


Теотль. А что же происходит? Разве работы не начались?

Интланель. Неватль властвует всем. Его имя у всех на устах. Его мысль — поднять крышу — кажется всем откровением. Народ уверен, что тотчас наступит эра вселенского счастья. Встречаясь в залах и в проходах, люди обнимаются, плачут. Старик спрашивает десяток помощников и хвалится с их помощью поднять какими-то машинами крыши с трёхсот зал.


Теотль. И что же?

Интланель. Консул решительно противится. Спуск к подземным машинам в его руках, и он отказывается допустить к ним. Но я думаю, что консула свергнут. Мятеж растёт открыто. Когда консул идёт по залам, окруженный ликторами, ему грозят. его поносят бранными криками. Если он не сдастся, ему не устоять.

Теотль. О, будь уверен! Люди добьются своего, если только они почуяли, что дело идёт о их жизни! Я думал завершить работу тайных братьев, я думал ещё своими глазами увидеть великое освобождение земли. Нет! Начинается новый круг безумств и страстей, веселий и страданий, больше всего — страданий. Опять, словно стеклышки в детской игрушке, завертятся идеи и мысли, из которых каждая с каждой уже попадала во все возможные сочетания! На несколько поколений продолжится многоцветное раздробление единой земной души, смешная игра в жизненный театр мужчин и женщин, которые все воображают, что только в них-то, в них — в первый раз расцвела во вселенной любовь. Опять и опять будут гоняться люди за призрачными, выдуманными целями и, достигнув их, умирая в торжестве, хватать лишь ускользающую тень.

Интланель. Учитель! Я пришёл заклинать тебя не уступать. Именно теперь надо бороться, или будет поздно. Пока еще не совершилось это возрождение, надо внезапным ударом достичь своего! В тебе одном достаточно сил, чтобы объединить Новый Орден—и не в тринадцать, а в тридцать или в триста членов. И прежде, чем мечтания Неватля свершатся, наша цель будет достигнута: земная душа будет свободна.

Теотль. Поздно! Желанием жизни отравлены сейчас все сердца. Старый яд загорелся в крови людей с новой силой. Никто сейчас не поймёт, как прекрасна Смерть — её единство, её безмолвие, её умиротворяющий холод! Смерть и Мрак — два великих начала, пред которыми свет и жизнь, блестки красок и пляски атомов, —л ишь случайные мгновения. Кто заглянул в чёрный колодезь Смерти, не оторвёт уже глаз от его всё успокаивающей глуби. Мысль о Смерти овевает таким покоем мятежную волю, что уже нет возврата к другим страстям. Любовь к Смерти покоряет всю душу, этой любви отдаешься до конца! Смерть! Смерть! Владычица! Я посмотрел в твои очи, и все другие глаза слишком бледны с тех пор для меня, — твой взор проник в мое сердце как сталь. Прими меня на свою всеобъемлющую грудь!


Интланель. А дело наше погибнет?

Теотль. Возвращайся ты к людям, живи среди них, храни наши заветы. У меня нет более сил на борьбу и суету. Меня поддерживало сознание, что близко завершение, но я не могу всю жизнь только ждать. Моя душа изнемогла в узах! Жажду освобождения!

Интланель. Я останусь с тобой — здесь.

Теотль. Нет, ступай к людям, чтобы не умерло великое учение. Меня же предоставь этому победному мраку и близости свободы. Я свято служил Владычице. Я в праве прийти к ней с молитвой об успокоении. Дай руку. Прощай! Иди!

Интланель. Я не могу тебя оставить.

Теотль. Ты, верный Освободительнице, ты боишься верить мне? Я уединяюсь с ней! Стыдись! Твои слова недостойны брата!


Интланель. Ты приказываешь?

Теотль. Приказываю.

Интланель. Повинуюсь. Прощай! Будь свободен! ( Уходит). ■

Теотль

( некоторое время молчит, потом становится на колени и поёт гимн)

Смерть, внемли славословью!

Ты — нетленно чиста!

Сжигают любовью Твои уста.

Всем однажды предстанешь

Обнаженною ты,

Не солжешь, не обманешь

Ничьей мечты.

Ты на каждое ложе

Припадешь, вся в огне.

Лик свой, пламенно-Божий,

Яви и мне!

С лаской строгой и нежной

Наложи поцелуй,

Уязви безнадежно

И уврачуй!

Счастлив тот, кто изведал

Лезвие твоих губ,

Кто свободен, кто предал

Огню свой труп!

Синеватое сияние возникает от пола, колеблясь, возносится облаком и принимает образ красивой девушки с мечом в руке.

Дух последней колдуньи. Теотль! Внемли мне!

Теотль. Вот оно — мое безумие!

Дух. Более века назад я жила в этом покое. Я была последней колдуньей на земле. Знала я тайные слова заклятий, как вовлекать в наш земной круг демонов, духов и призраков. Последняя из людей, вырывалась я по воле из условий тела и блуждала еще при жизни в том мире, где я ныне. Но времена человечества уже были сочтены. Души умерших людей, очищенные в горниле испытаний, возносились в высшие сферы, и всё меньше духов оставалось близ этой планеты. И с ними вместе покидали её демоны. Гибли знания магов. Никто уже не умел читать вещих книг, написанных на языке атлантов. Я сама узнала от своей матери только обрывки откровений, которыми в полноте владели мои предшественницы. Мне же некому было передать и этих скудных тайн. Одинокая и всем чуждая, томилась я среди людей и, пройдя безрадостную жизнь, унесла свои знания с собой в погребальную урну. О, тяжело в этом образе, но — слушай!

1   2   3   4

перейти в каталог файлов


связь с админом