Главная страница

Этнопсихолингвистика и лингвокультурология. Красных. Этнопсихолингвистика и лингвокультурология


Скачать 1,74 Mb.
НазваниеЭтнопсихолингвистика и лингвокультурология
АнкорЭтнопсихолингвистика и лингвокультурология. Красных.doc
Дата25.04.2018
Размер1,74 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаЭтнопсихолингвистика и лингвокультурология. Красных.doc
ТипЛекция
#44387
страница1 из 21
Каталогid27355245

С этим файлом связано 33 файл(ов). Среди них: Этнопсихолингвистика и лингвокультурология. Красных.doc, D_Palmer_L_Palmer_-_Evolyutsionnaya_psikhologia.pdf, Право в стоматологии. Лекция 5.doc, Право в стоматологии. Лекция 4.doc, Право в стоматологии. Лекция 3.doc, Право в стоматологии. Лекция 2.doc, Право в стоматологии. Лекция 1.doc, practical_lesson_in_endo_surgery.pdf, Hartys_Endodontics_in_Clinical_Practice.pdf, Principles_and_practice_of_endodontic.pdf и ещё 23 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

В. В. Красных

ЭТНОПСИХОЛИНГВИСТИКА И ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЯ

Лекционный курс

Москва «Гнозис» 2002

СОДЕРЖАНИЕ

Издание осуществлено при участии филологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова

Предисловие.


Красных В. В.

Кр78 Этнопсихолингвистика и лингвокультурология: Курс лек-

ций. — М.: ИТДГК «Гнозис», 2002. — 284 с. ISBN 5-94244-009-3

Данный курс призван сформировать представления о том, что является универсальным и культурно-специфическим в коммуникации, дать инструментарий, помогающий анализи­ровать речевое и коммуникативное поведение участников об­щения, показать возможные зоны коммуникативных неудач. Курс полезен для тех, кто планирует заниматься научной дея­тельностью, исследовать национальные ментально-лингваль-ные комплексы и дискурсы, а также для тех, кто будет осуще­ствлять свою профессиональную деятельность в сферах, свя­занных с межкультурным общением, рекламой, связями с об­щественность (PR) и т. д.

ISBN 5-94244-009-3


ББК81.2Р

© В. В. Красных, 2002

© Оформление. ИТДГК «Гнозис», 2002

Лекция 1. Этнопсихолингвистика (ЭПЛ) и лингво­
культурология (ЛК). Объект и предмет
ЭПЛ и ЛК. Актуальные проблемы ЭПЛ и
ЛК. Место ЭПЛ и ЛК в ряду других наук.
Общие теоретические положения. Лингво-
когнитивный подход к коммуникации
9

Лекция 2. Лингво-когнитивный подход к коммуника­
ции (продолжнение). Ментефакты: опреде­
ление понятия, представление единиц, си­
стема 28

Лекция 3. Прецедентные феномены: определение по­
нятия. Социумно-, национально- и универ­
сально-прецедентные феномены 42


Лекция 4. Прецедентные феномены: прецедентная си­
туация (ПС), прецедентный текст (ПТ) 60

Лекция 5. Прецедентное имя 79

Лекция 6. Прецедентное высказывание. Канон vsэта­
лон. Соотношение прецедентных феноме­
нов, когнитивных структур и когнитивной
базы 100


Лекция 7. Система прецедентных феноменов: центр,
периферия и зоны перехода. Система пре­
цедентных феноменов в контексте совре­
менных исследований 116

Лекция 8. Клише и штампы сознания. Типы ассоциа­
ций 140

Лекция 9. Фрейм-структуры сознания: определение
понятия. Предсказуемые
vsсвободные ас­
социации 161

Лекция 10. Понятие стереотипа. Понятие стереотипа в контексте современных исследований. Стереотипы vsпрецедентные феномены ... 176

Лекция 11. Стереотипы vsпрецедентные феномены
(продолжение). Функционирование стерео­
типов. Культурное vsкогнитивное про­
странство, когнитивное пространство vs
база 191

Лекция 12. Национально-культурная специфика по­
строения дискурса 213

Лекция 13. Коды культуры и метрически-эталонная

сфера 231

Указатель базовых понятий курса 258

Библиография 282

ПРЕДИСЛОВИЕ

Современное состояние гуманитарной науки, с одной сто­роны, и объективные условия изменившегося мира — с другой, неотвратимо требуют нового осмысления про­блем, как уже давно известных, так и актуальных для но­вого времени. И поэтому далеко не случаен всплеск инте­реса к таким молодым научным направлениям, как этно-психолингвистика и лингвокультурология. Необходи­мость ведения предлагаемого курса обусловливалась дву­мя основными причинами. Во-первых, это требование вре­мени. Во-вторых, в наши дни появляется, к сожалению, слишком много работ, претендующих на статус этно-психолингвистических или лингвокультурологических, но на самом деле только декларирующих указанные подхо­ды (а зачастую и дискредитирующих их). Я вовсе не счи­таю, что предлагаемый курс идеален, но я искренне наде­юсь, что он поможет изучающим данные дисциплины разобраться, хотя бы в самых общих чертах, в том, что же такое на самом деле этнопсихолингвистика и лингво­культурология.

Данный курс призван сформировать базовые представ­ления о том, что является универсальным и культурно-спе­цифическим в коммуникации, дать тот инструментарий, который поможет анализировать речевое и коммуника-

тивное поведение участников общения, показать возмож­ные зоны коммуникативных неудач. Курс может оказать­ся полезным для тех, кто планирует заниматься научной деятельностью, исследовать национальные ментально-лингвальные комплексы и дискурсы как таковые и в со­поставлении, а также для тех, кто будет осуществлять свою профессиональную деятельность в сферах, связанных с межкультурным общением, рекламой, связями с обще­ственностью (PR) и т. д.

Настоящее издание представляет курс лекций по этно-психолингвистике и лингвокультурологии. Эта книжка может оказаться полезной для преподавателя, который со­бирается читать или читает аналогичный курс. Кроме того, она вполне может использоваться студентами, изу­чающими курс этнопсихолингвистики и лингвокультуро­логии, для подготовки к занятиям или к экзаменам.

Поскольку это курс лекций, то для меня было важным дать слушателям представление о наиболее значимых, наи­более интересных и актуальных проблемах, исследуемых указанными направлениями. Поскольку и этнопсихолинг-вистика, и лингвокультурология как научные дисципли­ны находятся еще в стадии своего становления, я опира­лась при создании данного курса на отдельные научные исследования и публикации ученых из разных областей гу­манитарного знания, особое внимание уделяя идеям само­го видного и серьезного на сегодняшний день лингвокуль-туролога — проф. В. Н. Телия. Кроме того, во многом я опиралась и на результаты исследований, осуществляемых научным семинаром «Текст и коммуникация», постоян­ным участником которого я являюсь. В свете сказанного смею утверждать, что данный курс, в том виде, как он пред­ставлен на страницах этой книжки, является в достаточ­ной степени авторским. Следует, очевидно, заметить, что концепция, которая предлагается в рамках данного кур-

са прошла апробацию и доказала, как я надеюсь, свое право на существование (в виде конкретных практических проектов и в виде докторской диссертации, защищенной в МГУ в 1999 году). Данный курс лекций как таковой про­шел апробацию на филологическом факультете МГУ.

Предлагаемый текст не является «записью» звучащих лекций, он предназначен для того, чтобы на его основе преподаватель мог прочитать свои лекции, что-то доба­вив а что-то, возможно, и сократив. Студентам же этот текст даст необходимый минимум знаний по данному

курсу.

В конце каждой лекции представлен список литерату­ры, которая была использована при подготовке и написа­нии самой лекции. Все указанные в списке работы жела­тельны для прочтения или хотя бы общего ознакомления. Помимо этого в конце книги помещен список литературы по всему курсу, который включает в себя те издания, ко­торые были использованы мною при написании курса. Преподавателям, читающим курс лекций, я бы рекомен­довала познакомиться, безусловно, со всеми изданиями, указанными в книжке, тем более что это далеко не пол­ный список работ, которые следовало бы знать каждому, кто занимается проблемами этнопсихолингвистики и лингвокультурологии.

В курс вошло 13 лекций. Число, конечно, не самое «удачное», зато оптимальное. Попробую объяснить: курс рассчитан на один семестр — от 10 до 15 лекций, в зависимости от конкретного учебного плана. Логика сле­дования материала и его подачи такова, что границы меж­ду лекциями оказываются достаточно гибкими и могут слегка сдвигаться в ту или иную сторону, что позволяет укомплектовывать наполнение конкретной лекции по своему усмотрению. Лекционный курс предполагает обя­зательное «сопровождение» в виде семинарских занятий.

И последнее замечание: не стоит рассматривать дан­ный курс лекций как максимально полный, исчерпываю­щий материал по этнопсихолингвистке и лингвокультуро-логии. Вовсе нет. Во-первых, это именно курс лекций, кото­рый призван познакомить с основами данных дисциплин (это своего рода минимум миниморум). Во-вторых, дан­ный курс является второй лекционной дисциплиной в рам­ках специализации «Теория и практика межкультурной коммуникации» и имеет целью подготовить слушателей к последующим курсам и в первую очередь к курсам, посвя­щенным русскому ментально-лингвальному комплексу и интерпретативному переводоведению. Все это также обус­ловило некоторую специфику отбора проблем, обсуждае­мых в этом курсе, и материала, анализируемого в нем.

ЛЕКЦИЯ 1

Этнопсихолингвистика (ЭПЛ) и лингвокультурология (ЛК)

Объект и предмет ЭПЛ и ЛК

Актуальные проблемы ЭПЛ и ЛК

Место ЭПЛ и ЛК в ряду других наук

Обшие теоретические положения

Лингво-когнитивиый подход к коммуникации

этнопсихолингвистика Этнопсихолингвистика и лингвокультурология

ОБЪЕКТ И ПРЕДМЕТ ЭПЛ И ЛК ОТНОСИТСЯ К ЧИСЛУ НО

вых направлений научных

исследований", по свидетельству А. А. Леонтьева, в рамках Московской психолингвистической школы ЭПЛ исследо­вания начались в 1970-х годах. Сегодня еще трудно гово­рить об ЭПЛ как о полностью сформировавшейся и офор­мившейся дисциплине. Правильнее будет сказать, что ЭПЛ находится в стадии своего становления и «как отдельная научная область скорее декларирована, чем действитель­но оформилась» (А. А. Леонтьев). И тем не менее мы мо­жем уже сегодня определить ЭПЛ как такое направление, которое в самом ближайшем будущем будет претендовать на статус самостоятельной научной дисциплины, и попы­таться дать ее дефиницию.

Но начну я с того, что ЭПЛ выросла на плечах психо­лингвистики, до сих пор воспринимается многими иссле­дователями как ее область (см., например, «Основы пси­холингвистики» А. А. Леонтьева, «Введение в психолинг­вистику» В. П. Белянина) и, следовательно, сохраняет мно­гие ее черты. Самое главное, что нужно отметить и особо подчеркнуть сразу: как и психолингвистика, ЭПЛ носит сугубо интегративный характер.

Напомню, что в отечественной научной школе психо­лингвистика понималась и понимается как теория рече­вой деятельности (в широком понимании) и вписывается в общую теорию деятельности человека. Основными ее по­стулатами являются изначальная активность субъекта, его включенность в совместную деятельность, ведущая роль мотивации. Исходя из этого, можно сказать, что ЭПЛ понимается как направление, которое рассматривает ре­чевую деятельность в преломлении национально-культур­ной специфики и с учетом национально-культурной состав­ляющей дискурса, а также исследует этнопсихолингвисти-ческую детерминированность языкового сознания и комму­никации. Естественно, что общие принципы теории рече­вой деятельности едины для человека как биологического вида (homo sapiens). Значит, нам необходимо определить, что является национально и культурно специфичным, вы­членить, описать и по возможности структурировать то, что предопределяет характерные черты национального дискурса, и факторы, обусловливающие особенности на­ционального языкового сознания, специфику речевых опе­раций, речевых действий, коммуникативных актов (цело­стных актов речевой деятельности) и организации процес­сов речевого общения и построения текстов.

Объект ЭПЛ— совокупность речевых событий или ре­чевых ситуаций, имевших место в условиях национально­го дискурса.

Предмет ЭПЛ— национальный дискурс во всей сово­купности своих проявлений и факторов, обусловливаю­щих его специфику. Напомню, что дискурс понимается как вербализованная речемыслительная деятельность, пред­стающая как совокупность процесса и результата и обла­дающая двумя планами: собственно-лингвистическим и лингво-когнитивным. Дискурс как процесс есть сама вер­бализуемая деятельность. Дискурс как результат предстает

10

как совокупность текстов. Иначе говоря, собственно-линг­вистический план дискурса связан с языком, манифести­рует себя в используемых языковых средствах и проявля­ется в совокупности порожденных текстов (дискурс как ре­зультат). Лингво-когнитивный план связан с языковым со­знанием, обусловливает выбор языковых средств, влияет на порождение (и восприятие) текстов, проявляясь в кон­тексте и пресуппозиции (дискурс как процесс). Дискурс яв­ляется единым организмом, в котором одномоментно реа­лизуются самые разноообразные аспекты не только язы­ка, но и языкового мышления.

В рамках ЭПЛ исследований необходимо, по мнению А. А. Залевской, учитывать сложное взаимодействие мно­жества внешних и внутренних факторов при изначальной включенности индивида в социально-культурные взаимо­действия. Помимо этого следует обращать особое внима­ние на соотношение человека говорящего (как носителя национально-культурно детерминированной совокупно­сти знаний и представлений) со структурой и функциями речевой деятельности как таковой, с одной стороны, и на­циональным языком как главной «образующей» картины

мира — с другой.

Целью ЭПЛ является описание и объяснение 1) особен­ностей функционирования национального языка как от­ражения и проявления национального ментально-линг-вального комплекса; 2) специфики коммуникативного и в первую очередь речевого поведения представителей опре­деленного национально-лингво-культурного сообщества; 3) характерных черт национального дискурса и тех фак­торов, которые предопределяют его национально-культур­ную специфику. Иначе говоря, эта дисциплина призвана исследовать национально-лингво-культурную, этнопсихо-лингвистическую детеминированность речевой деятельно­сти, языкового сознания, общения.

И

Лингвокулыпурология дисциплина, изучающая про­явление, отражение и фиксацию культуры в языке и дис­курсе. Она непосредственно связана с изучением нацио­нальной картины мира, языкового сознания, особеннос­тей ментального-лингвального комплекса.

Объект Л К — язык как отражение и фиксация культу­ры и культура сквозь призму языка. Как пишет В. Н. Те-лия, «концептуальное осмысление категорий культуры на­ходит свое воплощение и в естественном языке». То, что культура «включена» в язык,— факт неоспоримый, по­скольку язык как средство коммуникации вбирает в зна­чения (номинативных единиц в форме энциклопедическо­го, концептуально-эпистемического содержания знака или ассоциаций с акциональными или ментальными фрейма­ми) все, что связано с культурно-традиционной компетен­цией его носителей, транслируемой благодаря языку из поколения в поколение. Язык обладает способностью на­капливать и хранить в содержании единиц лексикона сведения о предшествующих (т. е. уже накопленных) зна­ниях об обозначаемом (В. Н. Телия). В силу только что сказанного язык (как языковая компетенция) не сводим к ряду или к системе чисто формально лингвистических правил и категорий типа тех, с которыми мы имеем дело на уроке родного языка. Язык есть часть социальной памяти, совокупность значений (не языковых), состав­ляющих ориентировочную основу деятельности (не толь­ко речевой, но и другой, например, познавательной) (А. А. Леонтьев), поскольку речь по природе своей — «не­инстинктивная, приобретенная», «культурная» функция (Э. Сепир).

Предмет ЛК — единицы языка и дискурса, обладаю­щие культурно-значимым наполнением, являющиеся тем «каналом», по которому мы можем войти в культурно-ис­торический пласт ментально-лингвального комплекса.

12

Цель ЛК — исследовать и описать русское культурное пространство сквозь призму языка и дискурса и культур­ный фон коммуникативного пространства. Главную цель ЛК можно определить следующим образом: ЛК призвана выявить с помощью и на основе языковых данных базовые оппозиции культуры, закрепленные в языке и проявляю­щиеся в дискурсе; отраженные в зеркале языка и в нем за­фиксированные представления об окультуренных челове­ком сферах: пространственной, временной, деятельностной и т. д.; проступающие сквозь призму языка древнейшие представления, соотносимые с культурными архетипами. ЭПЛ и ЛК неразрывно связаны между собой, взаимно дополняя и обогащая друг друга. И если ЛК исследует фик­сацию культуры в языке и проявление ее в дискурсе, то ЭПЛ основное внимание уделяет этнопсихолингвистиче-ской детерминированности речевой деятельности, языко­вого сознания и общения.

Как и ЭПЛ, лингвокультурология тоже очень молода: ее история едва ни короче истории ЭПЛ. С сожалением приходится констатировать, что сегодня она относится к числу «модных» направлений, многие пытаются ее зани­маться, но в большинстве случае происходит подмена на­учных исследований общими, зачастую конъюнктурными рассуждениями о некоем «идеальном» (во всех смыслах) русском народе. А вот действительно серьезные, действи­тельно ЛК исследования проводятся сегодня В. Н. Телия и представителями ее школы.

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЭПЛ И ЛК

МЕСТО ЭПЛ И ЛК В РЯДУ ДРУГИХ НАУК


К числу наиболее актуальных проблем, в той или иной степе­ни исследуемых ЭПЛ и ЛК се­годня, следует отнести:

о выявление универсальных и национально-специфиче­ских черт дискурса;

13

о исследование национально-культурной составляющей

дискурса;

о определение и классификация факторов, обусловли­вающих национальную специфику дискурса; о выявление, изучение и описание феноменов, с одной стороны, отражающих, а с другой — предопределяю­щих специфику национальной картины мира; о выявление и описание кодов культуры, эталонов куль­туры, определение культурно-детерминированной ме­трически-эталонной сферы;

о изучение и описание окультуренных человеком сфер (пространственной, временной, деятельностной и т. д.); о выявление и изучение базовых оппозиций культуры и древнейших архетипических представлений, находя­щих свое отражение в языке и дискурсе. Совершенно очевидно, что решить представленные за­дачи можно, только опираясь на достижения различных наук, с которыми ЭПЛ и ЛК связаны либо «генетически» (таких, как, например, психология, психолингвистика, лингвистика), либо по кругу изучаемых проблем. И хотя ЭПЛ и ЛК — направления молодые, это вовсе не значит, что нет никаких результатов в этих областях. Во-первых, у этих направлений были очень серьезные предшествен­ники, и ЭПЛ и ЛК вобрали в себя достижения многих на­учных дисциплин: психологии (как общей, так и культур­ной '), психолингвистики, лингвистики, когнитивной лин­гвистики, этнолингвистики, антропологии и др. Во-вто-

рых, многие исследователи работали и работают «на сты­ке» своей науки и ЭПЛ и ЛК. И наконец, в-третьих, в наши дни появляются работы собственно ЭПЛ и ЛК характера.

ОБЩИЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОЛОЖЕНИЯ


Ну, а теперь остановимся на некоторых основных теоре­тических положениях, без проговаривания которых мы не можем идти дальше и рассуждать о собственно ЭПЛ и ЛК.

Одним из основных теоретических постулатов, на ко­торые опираются ЭПЛ и ЛК, является знаменитая «гипо­теза лингвистической относительности» Сепира—Уорфа. Собственно говоря, эта гипотеза была выдвинута в 1930-х годах Л. Уорфом (the Whorf Hypothesis) на основе идей Э. Сепира. Суть ее, если очень коротко, сводится к следу­ющему: люди, говорящие на разных языках и принадле­жащие к разным культурам, по-разному воспринимают мир: «Мы расчленяем природу в направлении, подсказан­ном нашим языком. Мы выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому, что они само­очевидны, напротив, мир предстает перед нами как калей­доскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а это значит в основном языковой системой, хранящейся в нашем сознании. Мы расчленяем мир, организуем его в понятия и распределя­ем значения так, а не иначе в основном потому, что мы участники соглашения, предписывающего подобную си-


' «Культурная психология» (термин С. Тулмина (Toulmin), пред­ложенный в 1980 г.), или «вторая» психология — Volkepsychologie (тер­мин В. Вундта, введенный в 1921 г.) — психология, в предмет иссле­дования которой входят культура и высшие психические функции. Справедливости ради отмечу, однако, что Volkepsychologieвпервые встречается в названии «Журнала психологии народов и языко­знания», который в 1859 г. начали издавать М. Лацарус и Г. Штейн-

14

таль. Это и позволяет ряду исследователей (например, Г. Т. Хухуни, Т. Г. Стефаненко) именно их считать основоположниками новой дисциплины — этнопсихологии. Кроме того, Т. Г. Стефаненко счи­тает основателем сравнительно-культурной психологии английского ученого У. Риверса, которому принадлежат «первые серьезные срав­нительно-культурные исследования в психологии, точнее в общей психологии».

15

схематизацию. Это соглашение имеет силу для определен­ного языкового коллектива и закреплено в системе моде­лей нашего языка» (Л. Уорф). Основные положения этой гипотезы: язык обусловливает тип мышления его носите­лей, способ познания окружающего мира зависит от язы­ка, на котором осуществляется мышление, — ставят очень важный, но, очевидно, риторический вопрос: что же пер­вично, что на что влияет — особенности восприятия и осо­знания окружающего мира влияют на нормы поведения или поведение личности влияет на сознание. Думается, что ответить на этот вопрос однозначно в принципе невозмож­но, так как данные феномены связаны отношениями дву­направленной зависимости: одно обусловливает другое и одно влияет на другое.

Следующий вопрос, на котором необходимо вкратце остановиться, — это соотношение сознания (языкового сознания) и культуры.

Поскольку в основе мировидения и миропонимания каждого народа лежит своя система предметных значений, социальных стереотипов, когнитивных схем, сознание человека всегда этнически обусловлено (А. А. Леон­тьев). Этносоциокультурный фактор выявляется, в частно­сти, в национально-этнических особенностях способа фор­мирования и формулирования мысли (И. А. Зимняя) (по* этому, кстати, процесс обучения, по мысли А. А. Леонть* ева, есть процесс формирования инвариантного образа мира). Очевидно, процесс этот носит во многом «неосо­знаваемый» характер, поскольку сама система сознания скорее всего определяется этническими стереотипами по­ведения и не осознается каждым отдельным носителем культуры, то есть принадлежит коллективному бессозна­тельному данного национально-лингво-культурного со­общества. Однако именно эта определенная системность сознания, или образа мира, влияет на поведение пред-

16

ставителей того или иного сообщества и определяет его (Н. В. Уфимцева2).

Наличие сознания — один из дифференциальных при­знаков личности. Личность же формируется в обществе в процессе социализации. Следовательно, сознание не мо­жет не нести на себе отличительные черты того общества, в котором происходит становление личности. В процессе социализации индивид приобретает, в том числе, некую систему координат, в которой имеют место шкалы «верх/ низ», «плюс / минус». Данные представления всегда нацио­нально маркированы: сравним, например, критерии ис­тинной литературы в арабской и русской культурах (ил­люстрацией может служить эпизод из романа С. Липкина «Декада», в этом эпизоде описывается восприятие «Му-му» муллой, который захотел познакомиться с великой русской литературой и был весьма разочарован расска­зом об «уроде» и «грязном животном» — пример Д. Б. Гуд-кова) — шкала «верх/низ»; или — как крайний случай — отношение к каннибализму в современном, как принято говорить, «цивилизованном» обществе и в каком-либо племени Океании — ось «плюс/минус»). Таким образом, сознание (языковое сознание) всегда национально.

В целом следует сказать, что именно общность при­своенной культуры, а точнее — общность распредмечен-HWX культурных предметов и освоенных вербальных опи-(эдий культурных предметов (или деятельностей) и опре­деляет рбцщрсть сознаний коммуникантов. Эта общность в первую очередь обеспечивает возможность знакового об­щения, когда коммуниканты, манипулируя в межсубъект­ном пространстве телами знаков, могут ассоциировать с

2 Отмечу, что Н. В. Уфимцева использует термин «этнос», кото­рый я в своих работах стараюсь избегать, предпочитая более «гро­моздкий» термин — «национально-лингво-культурное сообщество».

17

ними одинаковые ментальные образы (Е. Ф. Тарасов). Собственно говоря, именно поэтому я не могу согласить­ся с идеей некоторых исследователей о том, что «челове­ческая деятельность порождает столь сложное и изменчи­вое разделение труда и опыта в пределах одной культуры, что не приходится ожидать, что какие-либо два члена не­коей культурной группы присвоили одни и те же части «це­лого», каким бы оно ни было (D'Andrade, 1989; Schwartz, 1978; 1990)» (цит. по книге М. Коула). Безусловно, инди­видуальный опыт личности во многом специфичен, но не настолько, чтобы каждый член того или иного сообще­ства присваивал исключительно нечто, ему и только ему присущее. Если бы это было так, то ни о каком взаимо­действии личностей не могло бы быть и речи. Иначе гово­ря, несмотря на все разнообразие индивидуальных «мо­заик», сложенных из частей «целого», существует некое «ядро», объединяющее всех членов некоторой социальной группы и специфичное именно для данной группы.

Культура — достояние общественное, транслируемое от поколения к поколению, создаваемое, сохраняемое и «трансформируемое» обществом. Вместе с тем, культу­ра — явление реальное, воспринимаемое и репродуцируе­мое через деятельность членов общества. Следовательно, культура предстает и отдельной личности. При этом куль­тура национально-лингво-культурного сообщества пред­стает для каждого конкретного представителя данного СО» общества как совокупность культурных предметов, кото­рые даны каждому конкретному члену сообщества для рас­предмечивания. В процессе последнего у человека форми­руются родовые способности в виде умений и навыков со­вершения деятельностей по производству предметов — аналогов тех, которые были даны для распредмечивания. Смысл распредмечивания культурных предметов для кон­кретной личности состоит в формировании у данной лич-

18

ности способностей к деятельности по производству этих культурных предметов. Богатство сознания каждого кон­кретного человека зависит от объема присвоенной куль­туры, т. е. от совокупности распредмеченных культурных предметов. Общество, представляя каждому своему члену культуру для присвоения и построения своей личности, позволяет ему формировать себя, с одной стороны, как це­лостного, общественного человека, а с другой — ограни­чивает его рамками своей культуры, объемом культурных предметов (Е. Ф. Тарасов).

Итак, как мы с Вами видели, культура оказывается свя­зана с сознанием, со сложным комплексом небиологиче­ских, социально транслируемых знаний и отношений, со стереотипами поведения, в том числе и речевого (как пи­сал Э. Сепир, «любой стереотип культурного поведения соотносится с некоторым стереотипом»), с системой зна­ков и значений, т. е. с языком. Кстати, существование свя­зи языковых особенностей с мировоззрением и настрое­нием людей отмечал еще И. А. Бодуэн де Куртенэ; ср. так­же: «... впечатления прошлого сохраняются в психической жизни масс равным образом в форме мнестических сле­дов. При определенных благоприятных условиях их мож­но восстановить и оживить. Впрочем, чем более они древ­ние, тем лучше они сохраняются. [...] Язык кажется пре­восходным средством передачи мнестических следов из поколения в поколение. Символы, которые он несет, не­замедлительно узнаются и понимаются, начиная с ранне­го детства. Более того, мы располагаем мифами и религия­ми, которые лежат у истоков языка и которые сосредото­чивают и сохраняют в течение тысячелетий очень древние идеи и ритуалы» (С. Московичи). Я думаю, что нельзя не согласиться с Э. Сепиром, который, не признавая настоя­щей причинной зависимости между культурой и языком, вместе с тем считал, что содержание всякой культуры
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

перейти в каталог файлов
связь с админом