Главная страница

Евразия


Скачать 17,44 Mb.
НазваниеЕвразия
АнкорKleyn_L_S_Etnogenez_i_arkheologia_Tom_1_Teoreticheskie_issledovania_2013.pdf
Дата06.05.2018
Размер17,44 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKleyn_L_S_Etnogenez_i_arkheologia_Tom_1_Teoreticheskie_issledova
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#44878
страница3 из 31
Каталогid201943900

С этим файлом связано 90 файл(ов). Среди них: Koschey-bessmertny.pdf, Kotelnikov_M_V_-_Russkie_narodnye_skazki_v_s.pdf, Dedushkiny_rasskazy_i_skazki.pdf, Dedushkiny_vechera_Russkie_skazki_dlya_detey_v_sti.pdf, Khrestomatia_po_istorii_Drevnego_Vostoka_Ch_2.pdf, Leonardo_da_Vinchi_Izbrannye_proizvedenia_v_dvukh_tomakh_Tom_2.p, Bruyako_I_V_Rannie_kochevniki_v_Evrope_2005.pdf и ещё 80 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31
б. Специфика этнического. В чем же суть отличия этнической общности от других видов общности — языковой, территориальной, профессиональной, классовой Обнаружение места этничности в социальной психологии, перемещение понятия этноса туда не снимает этого вопроса. Ведь есть своя особая психология, свое самосознание и у класса, и у граждан государства, и у обитателей страны, и у носителей определенного языка.
Многие психологи указывают на этническую солидарность как определяющую особенность этноса. В психологии издавна подчеркивается важность психологического деления мы — немы, свои — чужие. Эта обособляющая и сплачивающая идея лежит в основе этноса и порождает чувство этнической солидарности, заставляющее членов этноса поддерживать друг друга, предпочитать общаться с одноплеменниками, придерживаться эндогамии, сплачиваться в войне и т. д.
Но есть ведь и классовая солидарность — ее нещадно эксплуатировали большевики пролетарии всех стран, соединяйтесь. Есть партийная солидарность, поскольку членов партии объединяют общие политические цели. Есть профессиональная, корпоративная солидарность, поскольку есть общие интересы у всех, скажем, медиков или у всех учителей. У всех студентов. У всех ученых. На этом основано профсоюзное движение и международные организации профсоюзов, научные конгрессы. Словом, есть солидарность разного плана
Этногенез. Том 1. Теоретические исследования
Конечно, у членов класса солидарность может и не проявляться, у членов профессиональной корпорации тоже конкуренция разделяет их и превращает в противников. Могут быть и у жителей страны территориальные раздоры. Но ведь и внутри нации, внутри этноса нередко бывают разлад, склоки, схватки за те или иные блага или за первенство. Это не нарушает общую тенденцию солидарности, к которой апеллируют примирители, и которая в конечном счете восстанавливается. Так чем же этническая солидарность отличается от других?
Я вижу только одно существенное отличие — в целях. Тут имеет значение государственность, ноне как необходимый признака как цель. Более точное определение этой цели — социальный организм Это понятие ведено в нашу науку Ю. И. Семеновым в 1966 г. и повлияло на Бромлеевскую идею этносоци­
ального организма (эсо). Социальный организм — это конкретное общество, обладающее устойчивостью и потенциями самостоятельного существования оно достаточно велико для самообеспечения в принципе, имеет все необходимые слои и классы (Семенов Так вот в отличие от других видов солидарности этническая солидарность направлена на воспитание или поддержку идеи обособления отдельного социального организма, со всеми классами и слоями, со своим особым управлением, со своей значительной территорией и значительным народонаселением
(достаточнымидля самообеспечения и обороны Имеется ввиду независимое государство или, по крайней мере, автономное образование Всякий этнос, имеющий государственное оформление, дорожит им. Всякий этнос, не имеющий его, лелеет мечту о нем. Если такой мечты нет, нет этноса.
Споры о том, являются ли евреи отдельным этносом, шли долго. Те, кто отрицал это, ссылались на отсутствие единого языка и вообще утрату собственного языка. Противники ссылались на цементирующую роль религии. Изгнанные две тысячи лет тому назад из Палестины, евреи молились, повернувшись в сторону Иерусалима, а на праздниках твердили формулу Сегодня здесь, а завтра в Иерусалиме. По прошествии двух тысяч лет сохранившие свою идентичность собрались в Палестине, отвоевали свою землю и создали государство Израиль. Доказали свое существование как этноса.
Противоположный случай я вижу в Белоруссии. Там стремление к национальной самостоятельности никогда не было сильным. В Белоруссии это всегда был только вопрос национальной элиты — очень тонкого слоя, к тому же изрядно прореженного сталинскими чистками. Масса населения оставалась к этому равнодушной. Белорусский язык был языком деревни, а деревенская жизнь утратила привлекательность, идеалы ушли в городскую жизнь. Союзная республика была сформирована искусственно, в большой мере для показухи

I. Этнос
37
Всё население говорило и говорит на русском языке, только с белорусским акцентом и небольшой примесью белорусских слов — на «суржике». Белорусский язык — это язык радио и некоторых газет. Мой покойный друг, белорусский писатель и страстный патриот, дома, в семье, говорил по-русски.
В Западной Белоруссии, в городе Гродно, вскоре после войны было открыто около десятка школ, все русские, одна из них — польская и одна — белорусская. В этой белорусской школе только один из нескольких параллельных классов был реально белорусским. Когда польскую школу закрыли, ее сделали русской. Потом передумали и первого сентября объявили, что школа будет белорусской. Услышав об этом, белорусы, родители с детьми, ринулись к дверям. Директор велел запереть двери. Родители с детьми стали прыгать в окна. Так белорусы продемонстрировали свою приверженность своему языку.
Демонстративное стремление Белоруссии объединиться с Россией опирается на равнодушие народа к своей особой (нерусской) национальной идентичности. Для национальной элиты это может быть неискреннее стремление (политический маневр, но для народа Белоруссии выбор между двумя перспективами диктуется исключительно соображениями экономической и политической природы.
Иное дело Украина. Там идея национальной самостоятельности всегда теплилась и, по крайней мере, западная часть страны говорит по-украински и стоит на страже своей «самостийности».
Итак, в основе этнического самосознания лежит идея существовать самостоятельной очень-очень большой семьей и жить на отдельной территории, сплошным массивом. Пусть эта самостоятельность и будет относительной ныне полная независимость от международного сообщества недостижима и не нужна).
Тема этноса этой лекцией не исчерпана. Есть в литературе разработки об этнических процессах, о типах этносов, об этнических взаимоотношениях, об этноцентризме и космополитизме и т. д. Но чтобы заниматься этими проблемами, нужно было прежде всего понять что такое этнос и ознакомится со спорами поэтому вопросу.
В заключение я бы хотел сказать, что белорусский, да и еврейский примеры если брать не только евреев Израиля, а большинство евреев мира) показательны водном отношении. Они показывают, что замыкание в рамках этнической идентичности, не является непреложными неизбежным. Замечательный историк ИМ. Дьяконов (1958) показывал что на Древнем Востоке вообще массы людей, при всей приверженности своему языку, пребывали в неопределенном, диффузном этническом состоянии. Нынешний мир, похоже, движется к такому
Этногенез. Том 1. Теоретические исследования
же положению. Негры в Вашингтоне, евреи в Нью-Йорке, индусы в Лондоне, турки в Берлине, алжирцы в Париже, азербайджанцы в Москве, русские в Риге то порождают конфликты, то сосуществуют в гармонии с коренным населением, ноне уезжают, медленно ассимилируются, внося и свои вклады в местную культуру и быт, и все вместе сигнализируют о взаимопроникновении и взаимопереплетении этносов в беспецендентном масштабе. Не станет ли мир будущего одним многоэтничным мегаполисом И сохранятся ли в таком мегаполисе этносы в своем нынешнем виде?
Будучи русским еврейского происхождения, находясь на стыке двух этносов, я, быть может, острее многих ощущаю зыбкость этнических рубежей. И учусь понимать, что в душе человека есть ценности помимо принадлежности к этносу и что некоторые, пожалуй, выше

2. К спору об этносе
[С этой статьей я впервые вынес в 1970 г подробные размышления об этносе на люди, за пределы аудитории своего семинара хотя опубликовать эту статью таки не удалось — она печатается здесь впервые.
К 1970 г. я уже опубликовал дискуссию (в семинаре) об археологической культуре и свою статью об археологической культуре в которой задевали проблемы этнического определения — всё это были результаты размышлений концах. Стимулом для написания данной статьи послужила интересная дискуссия в первых номерах журнала Природа за 1970 год со статьями Л. Н. Гумилева и Ю. В. Бромлея. С Гумилевым я был знаком еще со студенческих лет (вместе работали в экспедиции МИ. Артамонова), с Бромлеем
знакомство было шапочным, оба были значительно старше меня, но и я был уже немолод. В дискуссии Бромлей со своей академической солидностью вежливо громил ярко талантливую, но явно несостоятельную и к тому же идеологически невыдержанную концепцию Гумилева, противопоставляя ей свою.
Завоздка была в том, что я пришел к выводу о чрезвычайном сходстве обеих концепций и решил выступить с критикой обеих Критиковать Гумилева было, конечно, можно и даже похвально. Но критиковать по полному фронту Бромлея, главу советской этнографии, да еще уравнивать его с Гумилевым — это уже другой разговор
Этногенез. Том 1. Теоретические исследования
Поскольку я был старым автором журнала Природа и редакция меня любила (таких авторов, как Вы — раз, два и обчелся — писала мне в 1966 г. старший научный редактор Е. А. Геевская), я надеялся, что моя критика в Природе пройдет. Ошибался. Статью К спору об этносе, отосланную тогда же, в м, мне тут же вернули, вероятно, показав, как водится, обоим инициаторам дискуссии Гумилеву и Бромлею (сужу так потому, что в последующих статьях Бромлея и его книге были явно реализованы некоторые мои идеи — отличение этноса от других общностей, разбивка признаков на интегральные и дифференциальные. В 1971 г. Природа напечатала повторные статьи Гумилева и Бромлея, статьи Козлова и Артамонова, ноне мою. Посылать ее в Советскую этнографию то есть в журнал Института этнографии, было бессмысленно.
Через несколько лет, в 1974 г, в м номере журнала Вопросы истории, головного журнала советских историков, была помещена статья В. И. Козлова, союзника Бромлея в схватке с Гумилевым, возобновлявшая если не дискуссию , то критику Гумилева. Я придрался к этому поводу и, подновив статью, отправил ее в Вопросы истории. Подновление было небольшим к статье я добавил три абзаца спереди (супоминанием новых работ, кое-где вставил такие же добавки ив прежний текст, нов основном оставил анализ обоих выступлений 1970 г, даже не упоминая статьи 1971 г. Так что основания для отказа были. Но они небыли использованы. В октябре
1975 г. я получил не отписку от редакции, а, что было необычно ответ от самого главного редактора — проф. В. Г. Трухановского. Он писал (3 окт. Вероятно, Ваш материал мы не сможем опубликовать в настоящее время. Ведь его публикация означала бы развертывание дискуссии поэтому вопросу, но пойти на это следует лишь в том случае, если есть полная уверенность, что дискуссия будет активной и плодотворной. Готовы ли наши «этносологи» к этому?
Если будете в Москве, заходите в редакцию, побеседуем относительно целесообразности затевать такую дискуссию».
Я ответил письмом в декабре (4 дек. 1975). Вот выдержка из него:
«Моя статья К спору об этносе была оформлена мною как отклик на критическую статью В. И. Козлова о концепции Л. Н. Гу­
милева. Яне имел ввиду открывать новую дискуссию . Однако Ваш

I. Этнос
41
вопрос побудил меня задуматься о такой возможности. Л побеседовал с ленинградскими исследователями, широко ориентирующимися в проблематике, ситуации и людях. Прежде всего — с В. В. Мавро­
ди ным и РФ. Итсом, беседовал также с молодыми исследователями Поэтому не спешил с этим письмом.
В итоге этих беседу меня сложилось общее впечатление, что дискуссия назрела, что она не примет формы драки, что число компетентных исследователей, способных внести в нее вклад (разумеется, не только в Ленинграде, достаточно велико, что результат будет плодотворным.
Дело в том, что в разработке понятия этнос советская наука раньше других занявшаяся этим, пока лидирует в мире. Однако сейчас интерес к этой теме пробудился и за рубежом (в Америке ФРГ и Японии, и там наметилась тенденция к согласованию разных концепций, к сложению унифицированной терминологии и т. п Хорошо бы таковую предложить раньше.
У нас же есть несколько серьезных концепций этноса (С. А. Тока­
рева, Н. Н. Чебоксарова, Ю. В. Бромлея, В. И. Козлова, П. Н. Третья­
кова, В. Ф. Генинга и др, различающихся по методике построения по составу системы понятий, по дефинициям, по опорному материалу. У каждой концепции своя сфера влияния, и это не столько от принципиальных разногласий, сколько от ведомственной итак сказать, кастовой изоляции, от традиционной группировки сил. Хотя есть, конечно, и некоторые разногласия. Книга Бромлея — наиболее фундаментальная разработка.
Чрезвычайно полезно было бы столкнуть эти концепции на страницах одного ипритом достаточно широко читаемого издания При этом выявились бы общепризнанные постулаты, а в спорных частях темы определились бы возможности, позиции и аргументы Это помогло бы всем, кто пользуется понятием этнос (историкам
социлологам, этнографам, археологам, искусствоведами др, избирать решения более ориентированно, осмотрительно и не случайно.
Конечно, каждый из авторов бытующих концепций вряд ли отнесется с энтузиазмом к такой дискуссии, и это психологически можно понять выпустив недавно свою разработку, он на некоторое время проникается чувством, что сказал последнее слово и что другие не приемлют оное лишь по недомыслию или незнанию . Однако
Этногенез. Том 1. Теоретические исследования
встретив в дискуссии возражения, он вынужден будет искать новые аргументы и кое-что перестраивать, в чем-то сближать свою концепцию с другими. Можно ожидать, что и новые соображения появятся (мне называли ряд фамилий исследователей, от которых можно такое ожидать)».
Далее я писал, что если бы моя статья была предназначена для затравки, я бы переработал ее начало, введя обзор всех главных концепций. Можно было бы больше уделить внимание позитивным сторонам книги Бромлея».
Однако эта подачка не сработала. Редактор решил не вызывать неудовольствие недавнего секретаря отделения истории АН СССР и нынешнего (для того времени) главы этнографии, так что при встрече в м предложил мне сделать для В И статью об американской теоретической археологии. Дискуссия об этносе в ВИ таки не началась, моя статья таки не была напечатана. Здесь я публикую текст статьи по варианту 1975 года, отосланному в Вопросы истории но беру добавления к тексту 1970 года в квадратные скобки, чтобы виден были первоначальный текст. Проблема.[Критический разбор этноландшафтной концепции Л. Н. Гу­
милева, опубликованный в Вопросах истории (Козлов 1974), в основных положениях убедителен. Хорошо, что он возобновляет дискуссию 1970-1971 гг. об этносе.
Однако было бы нецелесообразно ограничивать обсуждение концепцией Л. Н. Гумилева. Это сужает перспективы рассмотрения проблемы и не позволяет понять, почему концепция со столь очевидными методологическими дефектами разрабатывалась и отстаивалась в нашей науке столь долго (Гумилев 1965, а, 19676,1970,1973), не встречая, по сути, серьезного сопротивления, весомого опровержения и радикального противопоставления.
В советской научной литературе не одна, а по меньшей мере, две концепции этноса представлены в развернутом виде. Обе столкнулись в дискуссии на страницах журнала Природа, где обобщающей статье Л. Н. Гумилева, подводящей итог серии его работ (1970), была противопоставлена статья Ю. В. Бромлея (1970). Впоследствии концепция Ю. В. Бромлея была более обстоятельно изложена и аргументирована в его книге (1973). Есть и другие концепции (Токарев 1964; Чебоксаров 1967; Козлов 19676; Чистов 1972 и др, однако не столь всесторонне и последовательно разработанные, как эти две

I. Этнос
43
Концепция Л. Н. Гумилева подкупает широтой и смелостью, я бы сказал экстравагантностью постановки вопроса. Концепция Ю. В. Бромлея привлекает здоровой осмотрительностью и свежими идеями.
Обсуждение в Природе создавало впечатление об их полной противоположности, и это впечатление усугубляется современной критикой. Действительно, концепция Ю. В. Бромлея лишена ряда методологических недугов, свойственных концепции Л. Н. Гумилева. Между тем, не снимая этого различения, стоило бы задуматься над слабостями присущими обеим концепциям, а может быть и не только им. Без этого не добраться до корня затруднений с понятием этнос — затруднений, удерживающих это понятие в разряде столь дискуссионных, что порою утрачиваются порог абсурдности.
По ознакомлении со статьями и книгами обоих авторов остается смутное ощущение, что не так уж ошибался К. Каутский, когда писал Национальность — это общественное отношение, которое постоянно меняется, которое при различных смысл — словно Протей, постоянно ускользающий из наших рук, когда мы хотим его схватить. (Каутский 1908). И все же ученые не могут согласиться с Каутским. Ведь если бы у различных меняющихся проявлений этноса не было совсем ничего общего и постоянного, хоть какой-нибудь связующий линии, то термин этнос утратил бы право на существование — по крайней мере, в качестве научного понятия. Между тем, необходимость в нем ясно осознается этнографами, археологами, историками и другими учеными. Видимо, есть целая серия явления в материале этих наук, которую необходимо выделять, рассматривать в совокупности и обозначать одним термином.
Мне кажется, что расплывчатость и необязательность заключений авторов обеих концепций проистекают из того, что к исходному этапу своего анализа — определению предмета исследования (у них это вопрос что такое этнос) — оба автора приступили с неудачно выбранных и нечетко осознанных позиций. Методический подход. Л. Н. Гумилев заранее, априорно установил для себя, какие явления относить к этническими включать в этногенеза какие нет. Так, в древности совсем рядом жили финикияне, филистимляне и евреи, а почему-то уцелели только последние — пишет он вначале своей статьи
(Гумилев 1970 или 1971 6,1:47). Уцелели Так ведь это смотря потому, считать ли евреев времен Тита и современных одними тем же этносом, то есть, смотря потому, как определять понятие этнос. Но для Л. Н. Гумилева это уже дано заранее в условиях этих задач (причем так, что те и эти евреи оказываются одним этносом) и наша задача заключается в том, чтобы выделить феномены, непосредственно присущие этногенезу, и тем самым уяснить себе, что такое этнос и какова его роль в жизни человечества. Условимся о значении терминов
Этногенез. Том 1. Теоретические исследования
(Гумилев 1970 или 19716, 1: 47). Условиться о значении терминов конечно можно, а о содержании понятий?
С точки зрения Л. Н. Гумилева, единство языка не является необходимым признаком этноса, ибо есть много двуязычных и трехъязычных этносов...»
(Гумилев 1970 или 19716,1: 49). Но ведь такие этносы можно констатировать только если принять заранее, что единство языка не входит в определение этноса (что как раз требуется доказать, ас точки зрения тех, кто включает единство языка в число необходимых признаков этноса, это бессмыслица. Л. Н. Гумилев в своем выборе субъективен, точно также, как и они. Границы понятия этнос, предположенные Л. Н. Гумилевым, сугубо условны, и я не вижу, почему я должен это условие принять. Объективное обоснование выбора отсутствует. Между тем в дальнейших рассуждениях Л. Н. Гумилев исходит из своего допущения реальности избранных границ понятия и более к этому не возвращается. Рассуждения повисают в воздухе...
Ю. В. Бромлей отправной точкой для определения интересующего нас понятия избрал обобщение и анализ уже сложившихся представлений как о термине этнос, таки относительно других терминов, обозначающих различные этнические общности (Бромлей 1970: 51). У него определение начинается с того, чтобы Предварительно выявить некоторые черты существующих представлений об этносе и этнических общностях (Бромлей 1970: 51). Может быть, и рационально с этого начать действительно, было бы неверно полностью игнорировать эти представления. Нона мой взгляд, еще более неверно ограничиться их анализом, особенно если выходить за рамки чисто историографического исследования. Ведь судить о понятии по сложившимся представлениям о нем — значит устраниться от непосредственного изучения объективных данных, подменив его обобщением и анализом субъективного отражения этих данных в сознании людей, пусть даже — в коллективном сознании. Здесь тоже определение этноса, по сути, дано заранее, априорно, до обращения к фактам. В результатах такого исследования тоже способен сказаться субъективизм, только не индивидуальный, как у Л. Н. Гумилева, а коллективный, массовый.
[Другое дело если принять, что только в коллективном сознании этнос и существует, но это будет ясно только после всестороннего исследования вопроса.]
В общественном сознании аккумулировались очень неравноценные представления об этнических феноменах — верные наблюдения вперемежку с искаженными, классово ограниченные, предвзятые (предрассудки) и реалистические оценки с позиций прогрессивных классов, наслоилось наследие разных эпох. Обычно такие обиходные представления в отличие от строгих

I. Этнос
45
научных понятий растрепаны и размыты. Они складывались давно на основе узких совокупностей. Позже факты нарастали со многих сторон, четкие границы понятий разрушались, ясная логика группировки исчезала. Возникла потребность в новых логических схемах, в новой группировке, а новом определении границ понятий.
Л. Н. Гумилев стремится в к синтезу естествознания с обществоведением — он видит путь такого синтеза в рассмотрении общественных группировок под углом зрения натуралиста. Но лучшее, чем современное естествознание могло бы обогатить общественные науки, это привычка к естествоведческому стилю мышления, к строгому научному методу исследования, еще очень трудно пробивающему себе дорогу в обществоведение, где роль беспочвенных спекуляций зачастую непропорционально велика и слишком много априорных идей и застарелых обиходных представлений.
Ф. Энгельс критиковал априорный метод согласно которому свойства какого-либо предмета познаются непутем обнаружения изв самом предмете, а путем логического выведениях их из понятия предмета. Сперва из предмета делают себе понятие предмета затем переворачивают все вверх ногами и превращают отражение предмета, его понятие в мерку для самого предмета. Теперь уже не понятие должно сообразоваться с предметом, а предмет должен сообразоваться с понятием (Энгельс 1878/1971: 97). У В. И. Ленина мы находим методологический принцип Начинать с вопросов что такое общество, что такое прогресс — значит начинать с конца. Пока не умели приняться за изучение фактов, всегда сочиняли a priori общие теории, всегда остававшиеся бесплодными. (Ленин Видимо, не стоит начинать с вопроса что такое этнос. Начать следовало бы с широкого рассмотрения вопроса о том, какие вообще типы человеческих общностей существуют в реальном мире, какие группировки этих типов являются объективными и рациональными в тех или иных аспектах, а затем думать над тем, есть ли среди выявленных объективных групп этих типов такая, которой достаточной близорук по традиционному употреблению термин «этнос».
Иной путь не может обеспечить ни объективности выводов, их ясности в определении места этноса среди других типов человеческих общностей. Оба автора полагают дать общее определение этноса путем обобщения свойств такого-то набора конкретных общностей, почитаемых ими по тем или иным причинам за этносы. Но при таком подходе набор этих конкретных общностей неизбежно останется произвольным, если его предварительно не обосновать другим путем — движением от общего охвата материала. Ведь определить — значит прежде всего найти родовое понятие (в данном случае — совокупность
Этногенез. Том 1
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31

перейти в каталог файлов
связь с админом