Главная страница

Евразия


Скачать 17,44 Mb.
НазваниеЕвразия
АнкорKleyn_L_S_Etnogenez_i_arkheologia_Tom_1_Teoreticheskie_issledovania_2013.pdf
Дата06.05.2018
Размер17,44 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKleyn_L_S_Etnogenez_i_arkheologia_Tom_1_Teoreticheskie_issledova
оригинальный pdf просмотр
ТипКнига
#44878
страница9 из 31
Каталогid201943900

С этим файлом связано 90 файл(ов). Среди них: Koschey-bessmertny.pdf, Kotelnikov_M_V_-_Russkie_narodnye_skazki_v_s.pdf, Dedushkiny_rasskazy_i_skazki.pdf, Dedushkiny_vechera_Russkie_skazki_dlya_detey_v_sti.pdf, Khrestomatia_po_istorii_Drevnego_Vostoka_Ch_2.pdf, Leonardo_da_Vinchi_Izbrannye_proizvedenia_v_dvukh_tomakh_Tom_2.p, Bruyako_I_V_Rannie_kochevniki_v_Evrope_2005.pdf и ещё 80 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   31
. Теоретические исследования
Намек ясен Вот, мол, к чему приводит мирволие инородцам!
Вопреки естествоведческому опыту внутривидовой гибридизации растений и животных Л. Н. Гумилев уверен, что потомство от экзогамных браков либо гибнет в третьем-четвертом поколении, либо распадается на отцовскую и материнскую линии. » (с. 86). Он явно путает внутривидовую гибридизацию с межвидовой. А может, не путает Может, считает разные этносы разными видами Этнос — вид, порода людей».
Так дает себя знать исследование гуманитарных материалов методами естествознания, уподобление социальных общностей биологическим организмам. Там метисация далеких друг другу видов неплодотворна или дает нежизнеспособное потомство — и здесь смешение далеких этносов (пород, видов) должно быть вредным. Даже на семейном уровне — в виде смешанных браков. Не верите Почитайте Вот почему небрежение этнологией, будь тов масштабах государства, родового союза или моногамной семьи, следует квалифицировать как легкомыслие, преступное по отношению к потомкам с. 305). Л. Н. Гумилев совершенно серьезно сетует, что природу и культуру губят свободное общение и свободная любовь (с. 89). Отсюда только шаг к тщательным проверкам родословных с целью обнаружения нехороших, торгашеских бабушек, к запрету смешанных браков, к ограничениям рождаемости метисов, мулатов и т. п. Непонятно, правда, как быть с Пушкиным...
Может показаться, что ужасные пророчества-предупреждения Гумилева ныне подтверждаются национальными конфликтами в районах смешений — армян изгоняют из Азербайджана, азербайджанцев теснят из Армении, ту- рок-месхетинцев режут в Средней Азии, русских просят из Прибалтики. А Л. Н. Гумилев подводит научную базу — так, де, и должно быть, нельзя создавать химеры.
Но почему на Кубе потомки испанцев и негров не ссорятся Почему в Гонконге и Сингапуре разные неблизко родственные этносы мирно уживаются Почему в Нью-Йорке, где каждый пятый — еврей, нет и никогда не было еврейских погромов Потому что подоплека национальных конфликтов всегда — в экономических неурядицах и нередко в провокационных действиях властей, прибегающих к старому рецепту разделяй и властвуй».
Описывая суть химеры, Л. Н. Гумилев явно уподобляет торгашей (например, евреев-капиталистов) паразитам. Странно, нов прошедшем сталинские лагеря ученом оказалось не изжитым даже не марксистское, а вульгарно­
марксистское отношение к верхним классам капиталистического мира как к непроизводительным элементам общества. Ныне мы отходим от этой вредной иллюзии. Даже дворян-землевладельцев вряд ли можно считать совсем уж без

I. Этнос
97
дельниками, а капиталисты двигали вперед экономику так, как освобожденный пролетарий двигать не смог. Известно, что в средние века то один, то другой европейский государь зазывал в страну евреев-капиталистов, чтобы оживить и поднять хозяйство. Ну а пользу ремесел, интеллигентных профессий, пусть и несвязанных с непосредственным трудом на земле, надо ли доказывать Изгоняя из организма таких глистов, обычно добивались наделе утечки мозгов и капиталов.
Смешивание этносов имеет и другой аспект — ассимиляцию одного этноса другим, или, чаще, ассимиляцию небольших включений в этнос. Нередко она осуществляется и добровольно, а этнос ассимилируемый может и не пострадать, если его ядро сохраняется в другом месте. Л. Н. Гумилев и тут непримиримо осудителен.
По его мнению, ассимиляция всегда обидна для человека.
«Объекту ассимиляции представлена альтернатива потерять либо совесть, либо жизнь. Спастись от гибели можно путем отказа от всего дорогого и привычного ради того, чтобы превратиться в человека второго сорта среди победителей. Последние тоже мало выигрывают, так как приобретают соплеменников лицемерных и, как правило, неполноценных, так как контролировать можно только внешние проявления поведения покоренного этноса, а не его настроения. Примеров слишком много, но дело ясно (с. Нет уж, коль скоро Л. Н. Гумилев вопреки своему обыкновению тут не приводит примеры, то обращусь к примерам я — не для доказательства, а лишь для иллюстрации, чтобы действительно ясно было, о чем и ком речь. В России сейчас сотни тысяч евреев не знают еврейского языка (ни древнего, ни «йидиш»), не придерживаются иудейской религии и обычаев, воспитаны в русской культуре и вносят в нее посильный вклад. Даже когда их вытесняют из страны (люди или обстоятельства, 9 из 10 эмигрантов едут не в Израиль. Но даже те, кто оказались в Израиле, издают там русские журналы и газеты, поют русские песни и пишут русские стихи. Что ужи говорить о тех, которые остались. Они давно ассимилировались. По сути это теперь часть русского народа. Их судьбу разделяют многие белорусы, татары, немцы, поляки...
Это ведь им всеми мне в том числе) Лев Николаевич предъявляет совершенно незаслуженное обвинение в том, что мы потеряли совесть (поскольку мы живы, что мы отказались от всего дорогого, что стали людьми второго сорта. Если они считает нас соплеменниками, то лицемерными и неполно
Этногенез. Том 1. Теоретические исследования
ценными. Не порыться ли нам в его собственной родословной — всё литам чисто Подлинная фамилия матери — украинская Горенко. Свой псевдоним
Ахматова она взяла от фамилии прабабушки по материнской линии, а фамилия это кабардино-балкарская. Фамилия Гумилев тоже происходит от предков по материнской линии, но уже отца, и латинский корень gumilis (низкорослый) говорит о происхождении отнюдь не дворянском, а семинарском, то есть разночинном (дворянство получил только дед поэта. По отцовской же линии исконная фамилия была Панов, но происхождение этой фамилии лексикологи возводят к выселенным вглубь России полякам, которых окружающее население называло панами или «панками».]
Ведь в русский народ влилось огромное количество инородцев — целые области и народы ассимилировались, то есть русифицировались, стали русскими сарматы-иранцы, меря, мурома, весь (вепсы), чудь, половцы, голядь итак далее. Растворились в русском народе огромные массы поляков, немцев, татар, евреев, цыган, разнородных кавказцев И переплелись, перепутались родословные. Эта терпимость и восприимчивость — характерная черта истории русского народа, традиционная черта. Не без ее помощи он стал великим. Как раз запрещать, тормозить, пресекать эту традицию и будет не по-русски.
В довершение Л. Н. Гумилев рассказывает историю об одном бирманце, поселившемся среди андаманского племени онгху и начавшем приударять за местной женщиной. Онгхи убили его и сами сообщили об этом начальству, ноне как о преступлении, а как о наведении порядка. Разумеется, о наказании их не возникло и речи. А далее следует неподражаемая реплика Л. Н. Гумилева: И правильно Нечего было лезть в чужой этнос (с. А ведь это мораль апартеида.

Кое-что об этике. Вообще все рассуждения о пассионариях и вся этнология Л. Н. Гумилева развертывается в плане очень странной «антиэгоистиче- ской этики. Странной настолько, что возникает вопрос, верно ли воспринятое название «антиэгоистической» или «антигуманистической»?
Ознакомимся с рассуждениями Л. Н. Гумилева об «антропосукцессиях, то есть вторжениях в области, кои не всегда можно и стоит заселять, но которые можно завоевать (с. 232). Автор уточняет сукцессии или агрессии — как угодно читателю. Нам угодно агрессии — более привычно, более понятно к чему лишнее слово Для маскировки, что ли. Итак об агрессиях их причины лежат за пределами того, что контролируемо человеческим сознанием. Но тогда динамика и статика этногенеза равно закономерны, ив них отсутствуют категории вины и ответственности

I. Этнос
99
Автор спохватывается Нет Этот тезис не влечет за собою всепрощения Отдельные люди, конечно, виноваты в совершаемых преступлениях. Но этнические закономерности стоят на порядок выше (с. Споры о «лебенсрауме», о геополитике, о жизненном пространстве — это ведь на этническом уровне, то есть на порядок выше. Немецкому народу было тесно, требовалось жизненное пространство на Востоке [= незачем считаться с поляками, украинцами, белорусами и русскими, надо теснить и завоевывать. России был нужен выход к морю, а потом Карельский перешеек, чтобы защитить построенную у моря крепость [= даешь территорию, завоевывая финнов и прибалтов]. И Ираку требуется выход к нефти и морю, где расположился Кувейт. Что его жалеть?
Категория жалости чужда пассионарному мышлению. Идеализация любимых автором пассионариев характеризует в известной мере мышление самого Л. Н. Гумилева как автора. При. повышении пассионарности характерной чертой была суровость и к себе, и к соседям. При снижении — характерно "человеколюбие, прощение слабостей, потом небрежение к долгу, потом преступления (с. 411). Прелюбопытнейшая, надо сказать, цепочка. Об адептах. Популярность Л. Н. Гумилева чем-то сродни популярности Пикуля интеллектуалы пожимают плечами, специалисты возмущаются, а широкие круги полуобразованной публики готовы платить за книги кумира бешеные цены. Есть нечто общее ив характеристиках обоих авторов, несмотря на все несходство их происхождения и судьбы. В речи обоих есть упрощенность, которая многим кажется вульгарной и пошловатой. Оба поражают публику объемом своих знаний и оба не могут избавиться от упреков в дилетантизме. Ноу обоих есть поклонники, боготворящие своих кумиров.
Теперь задумаемся, в чем причина популярности Л. Н. Гумилева у публики?
П ер вое. В самом Л. Н. Гумилеве. В его ореоле страдальца и мученика, подвижника и фанатика идеи — ореоле вполне заслуженном. В том, что он сын славных и любимых народом поэтов, тоже гонимых.
В тор о е . В живом, образном и афористичном языке автора, в увлекательности изложения, в умении детективно построить сюжет.
Т ре т ь е . В дерзости посягательств. Гумилев издавна отвергал традиционные догмы. Очень долго учение Гумилева преследовалось и замалчивалось, ему препятствовали печатать книги, не давали трибуну, а фронда всегда привлекает симпатии масс.
Ч е т в ер то е . В эрудиции автора, в его колоссальной начитанности. Нужды нет, что для подлинной науки одной эрудиции мало. Сколько интереснейших фактов Каких экзотических Парадоксальных
Этногенез. Том 1. Теоретические исследования
П я то е . В простоте ответов на сложные вопросы. Неважно, что упрощенные ответы Гумилева поверхностны, что доказательность их убога. Зато они просты. Есть такая категория читателей, жаждущих получить именно простые ответы.
И, наконец, шестое. В том, что эти ответы как раз те, которые кое-кто из читателей жаждал получить. Эти ответы даны как бы навстречу ожиданиям этой публики, льстят их национальному самолюбию, тешат их предрассудки. Умный, ученый, а говорит тоже, что втайне думали мы. Значит, можно не стесняться этих мыслей.
Все мы видели на экране телевизора, в длинной череде передач ленинградского телевидения, с каким благоговением внимала простодушная публика вдохновенным речениям Л. Н. Гумилева. Не знаю, была ли то публика, специально подобранная, или она сама постепенно так отобралась, но ни одного сомнения, ни одного возражения. Только пиетет, только радостный трепет, только соучастие. Скептики (их я видел много среди студентов в университетских аудиториях) на эти лекции не ходят. И книг Л. Н. Гумилева не читают. И все же. Ане ходят и не читают, между прочим, напрасно. Не только потому, что возражения и критика, несомненно, нужны самому Л. Н. Гумиле­
ву, хотя бы потому, что в полемике Гумилев остроумнее, ярче, интереснее, Но и потому, что в творчестве Гумилева несмотря на все, что я здесь изложил, есть и очень ценные достижения.
П ер вое. Л. Н. Гумилева принято изображать уникальным явлением. Да, он очень оригинален, ноне изолирован в науке. Он продолжает, пусть ив очень искаженной форме старую традицию российской науки. Эта традиция ведет от знаменитого русского ученого ДН. Анучина, стремившегося соединить ряд подходов в изучении человека и общества — географический, исторический, антропологический и археологический, то есть соединить естествознание с социальным знанием. В Москве его ученик Б. С. Жуков стал главой палеозоологической школы, в Ленинграде руководителем палеоэтнологического направления был А. А. Миллер и последователем Анучина был Ф. К. Волков
(Хведор Вовк), все они имели много учеников, создали обширные школы. В сталинское время эти школы были полностью разгромлены, почти все их сторонники репрессированы и уничтожены. Многие годы провел в тюрьме и ссылке С. А. Руденко, после выхода на свободу занявшийся внедрением естественнонаучных методов в археологию. Руденко пропагандировал географический подход к археологии, а Л. Н. Гумилев — ученик С. А. Руденко. Таким образом, он хранитель и передатчик традиции, которая требует соединения исторических, географических, антропологических и других наук в комплексном изучении человека и его среды, социальной и естественной. Нас не устраивает

I. Этнос
101
та реализация, которую придал этому делу Гумилев, но сама идея, учитывая растущее значение экологии, остается жизненно важной.
В тор о е . Многочисленные и нередко кровавые межнациональные конфликты последних нескольких лет показали, что неблагополучие скрывалось не только в нашем общественном и государственном устройстве, но ив его системе национальных отношений, а значит — ив той концепции нации, этноса и процессов этногенеза, которая эти государственные и общественные структуры освящала и обосновывала. Л. Н. Гумилев своими смелыми разработками подтачивал, частично разрушал господствовавшие в нашей науке догмы и делал это еще тогда, когда в этих догмах мало кто позволял себе усомниться. Правда, его позитивные предложения очень неудовлетворительны, но его заслуги в расшатывании старой догмы не стоит преуменьшать.
В книге Л. Н. Гумилева, как ив других его книгах, рассыпано много интересных наблюдений,умных и острых мыслей, с которыми хочется согласиться. Так, мне кажется, действительно приспело время и нам, как на Западе, ввести в изучение этноса разделение на описательную или, точнее, источниковедческую этнографию и объяснительную этнологию. Правда, конечно, совсем нету этнологию — не этнологию пород. Или взять размышления Л. Н. Гумилева о неконструктивности банального деления наук по предмету изучения на гуманитарные и естественные. Деление по методам гораздо более продуктивно, хотя и оно не единственно возможное. Перечень можно продолжать. Автор книги — интересный собеседник, талантливый творец и старый человек сочень своеобразными очень печальным жизненным опытом.
Здесь пора задать очень важный вопрос почему же такие ценные традиции и такие блестящие личные данные автора привели к столь обескураживающим результатам?
Я уверен, что в иных условиях развитие традиции и авторского таланта пошло бы по другому пути. Виновата система, господствовавшая в нашей стране, — это она раздавила добрую научную традицию и искорежила судьбу ученого и его недюжинный интеллект. Трижды, начиная с летнего возраста, его научные поиски сменялись годами тюрьмы, лагеря и пыток. Это очень грустная, очень несправедливая истина, но такие вещи не проходят бесследно. Перерывы в профессиональной подготовке ив карьере исследователя, Длительная изоляция нарушили нормальное развитие научных способностей и профессиональных качеств ученого. В условиях преследований и жестокой борьбы у него сложился психологический комплекс гонимого пророка, отнюдь не способствующий трезвому исследованию. Упрямство, ненужный азарт, страсть к эпатированию ив результате —■ новый догматизм. А бесчеловечность
Этногенез. Том 1. Теоретические исследования
среды незаметно вошла вплоть и кровь его учения, сделала учение антигу­
манистическим.
Трудно винить в этом автора. Они сам — жертва.
В. Шаламов познакомил вольный мир с типичным образом лагерной
Шехерезады — интеллигента, брошенного в среду уроки нашедшего способ адаптации к этой среде, способ выживания. Почтив каждом скоплении урок был такой рассказчик, ежевечерне толкающий романы для услаждения блатных. Яне знаю, был ли Лев Николаевич подобной Шехерезадой, но похоже, что был (никак не хочу его этим унизить — самой лучшей Шехерезадой, самой благородной. Могли он, ученый и пропагандист истории, не поделиться своими неисчерпаемыми знаниями истории и историй, из которых каждая — увлекательный роман Могли талантливый и страстный рассказчик удержать язык за зубами, когда все вокруг готовы внимать И могли ли урки упустить такую возможность По рукам ходит созданное Л. Н. Гумилевым блестящее переложение одного раздела испанской истории (отпадения Нидерландов) на феню — на блатной жаргон (целиком опубликовано С. Снеговым в Даугаве,
1990, В 1565 году по всей Голландии пошла параша, что папа — антихрист. Голландцы начали шипеть на папу и раскурочивать монастыри. Затем в том же стиле повествуется, как графа Эгмонта на парус графом Горном по запарке замели, пришили дело и дали вышку, а работяга Вильгельм Оранский поднял в стране шухер»...
Чу, да ведь ив рассуждениях об этногенезе проскальзывают те же интонации, хоть и без блатных слов Кровь и при этой ситуации льется, ноне очень, и жить можно (ништяк!), И правильно не лезь в чужой этнос (западло!)...
Можно гадать о том, повышало ли общение с «Шехерезадой» культурный уровень урок, смягчало ли их души. Но несомненно, что долгие годы адаптации к уровню слушателей не прошли бесследно для «Шехерезады». Шаламов утверждал, что лагерь неисцелимо уродует души всех, кто в нем находится, да и сам Лев Николаевич, помнится, говаривал тоже самое. Предполагал ли он, что это применимо к нему самому?
Ученый рассказчик вынужден был не только подыскивать понятные слова, избирать привычные для слушателей обороты, но и ориентироваться на психологию слушателей, на их представления о мире. И этот опыт, к сожалению, прочно отпечатался в его собственной психике, закрепился, сказался на творчестве

I. Этнос
103
Пассажи о неких отчаянно смелых личностях, выламывающихся из социальной системы, не признающих законов (для них законы не писаны, очень близки воровскому фольклору, героизирующему урок, камерными лагерным быличкам. Идеи, что одним такая пассионарная судьба народу написана, а другим от рождения суждено влачить жалкое существование, оставаясь серой массой это ведь исконное убеждение урок, философское оправдание их паразитизма — ну, такая у них вольнолюбивая разбойная натура Для урок характерно и убеждение в собственном рыцарстве, в том, что им присущи товарищество, взаимная выручка, «антиэгоистическая» мораль. Наделе воровской мир отличается исключительной жестокостью, черствостью и отсутствием жалости — а разве не тем же отдают геополитические и этногенетические принципы Л. Н. Гумилева? Это им, уркам, люмпенам, свойственны черная зависть, злоба и презрение к богатеям-«торгашам», безусловное недоверие и ненависть к инородцам — всем этим чуркам, чучмекам, зверям, жидюгам, хохлам, а на периферии гигантской империи — и к москалям. Что ни говори, а Гумилев, увы, потрафляет этим чувствам, льстит низшим слоям коллективного самосознания.
Его теория этногенеза и пассионарности родилась как выражение психологии люмпенов. Атак как наше общество за семь последних десятилетий сильно люмпенизировалось, тов нем создалась база для быстрого и некритического восприятия проповедей Л. Н. Гумилева.
И в этом — не Гумилева винить. Но нельзя и молчать.
D ixi et anim am levavi. Мне очень не хотелось браться за эту статью. Долго не мог решиться. Тяжко и горестно обрушивать столь резкую критику на своего доброго знакомого Льва Николаевича Гумилева — человека ярко талантливого, долго подвергавшегося несправедливым преследованиям, прошедшего сквозь ад и сохранившего все же способности к творчеству. Человека, неизменно приветливого, за всю жизнь не сказавшего мне худого слова.
Зачем я пишу Чтобы переубедить Льва Николаевича Доказать ему, что он неправ, добиться от него отречения от его идей Так не бывает, и я не настолько наивен. Расстроить его, лишить духа и самообладания Слава богу, он выдержал уже немало нападок в те времена, когда осуждения в печати были по-настоящему опасны. Отнять у него поддержку его адептов, его аудитории Пустые надежды. Его почитатели — свято верующие. Более того, у них потребность в этой вере, в этих откровениях, в этих простых и романтичных объяснениях. Этим людям ничего не докажешь, только обозлишь.
Тогда зачем же
Этногенез. Том 1
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   31

перейти в каталог файлов
связь с админом