Главная страница

Моему велению, по моему хотению! Системное нлп психотехника успеха


Скачать 2,23 Mb.
НазваниеМоему велению, по моему хотению! Системное нлп психотехника успеха
АнкорPo_moemu_veleniyu_po_moemu_khoteniyu.doc
Дата04.09.2018
Размер2,23 Mb.
Формат файлаdoc
Имя файлаPo_moemu_veleniyu_po_moemu_khoteniyu.doc
ТипДокументы
#52767
страница5 из 46
Каталогid305334645

С этим файлом связано 77 файл(ов). Среди них: Противовоспалительные препараты++.ppt.ppt, Yalom_Irvin_-_Psikhoterapevticheskie_istorii_Chem_i_kak_mozhet_p, Russkiy_yazyk_Glavnye_pravila_5-9_klassy.pdf, Algoritmy_neotlozhnoy_pomoschi.pdf, RazumoNoshenie_-_Put_Piita.pdf, Ne_tot_rebenok_Irvin_Yalom.docx и ещё 67 файл(а).
Показать все связанные файлы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   46
Часть II

СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ

ПЕРЕХОД НА МЕТА-УРОВЕНЬ: СЛОЖНОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ С ПРИМЕНЕНИЕМ МЕТА-УРОВНЕЙ

«До тех пор, пока у человека нет какого-либо плана учебы, ничего не произойдет. Для запоминания субъект должен обладать загадочным свойством, называемым «намерением учиться». При наличии такого намерения возникает неуклонный и медленный прилив воли. Намерение учиться означает, что субъект выполняет «план для формирования плана», которым руководствуется при вспоминании... Важно иметь план, чтобы создавать реакцию вспоминания или воспроизведения; как правило, но не во всех случаях, план невозможен без намерения учиться, то есть без выполнения мета-плана для построения плана, который будет управлять вспоминанием... Важно не только намерение осуществить план, но и само его осуществление» (с. 129-130).

«Эти мета-планы, планы для формирования других планов — свойства сложных систем» (с. 173).

«Это мета-план, поскольку он оперирует объектами, которые сами являются планами. Может ли быть так, что у всех планов есть мета-планы, которые пишут их, и так далее, до бесконечности? Или у этой цепочки есть эвристическое завершение? Похоже, эвристические планы находятся в этой регрессии так далеко, как только можно зайти, поскольку методы, применяемые для обнаружения новых эвристических планов, сами по себе являются эвристическими планами» (Миллер, Галантер, Прибрам, 1960 г., с. .175).

Центральная позиция моделирования открывает «разум и сердце», то есть суть моделирования, а именно:

«НАУЧИ МЕНЯ, КАК ЭТО ДЕЛАТЬ!»

«Предположим, мы с вами поменяемся местами на один день, у вас появится выходной.

Что мне надо знать, чтобы успешно вас заменить?»

Глава 4

Зачем вводить в моделирование мета-уровни?

Когда речь заходит о моделировании экспертного опыта в терминах НЛП, первым обширным трудом по этому вопросу можно назвать книгу «НЛП: изучение структуры субъективного опыта» (1980 г.). Дилтс, Бандлер, Гриндер, Банд- лер-Камерон и Делозье как основатели этой сферы взяли модель ТОТЕ Миллера, Галантера и Прибрама («Планы и структура поведения», 1960 г.) и дополнили ее. Как когнитивные теоретики и психологи создали саму модель ТОТЕ, взяв за основу бихевиористскую модель «раздражитель-реакция», так и создатели НЛП сделали еще одно обновление этой модели.

В чем ценность этих постоянно развивающихся моделей?

Прежде всего, эти образцы моделей позволяют нам создавать потоки человеческих нейролингвистических мик- ро- и макропоступков и реакций, порожденных изначальным раздражителем или спровоцированных вплоть до финального опыта. При этом модель дает нам возможность изучить внутренность «черного ящика» разума и эмоций.

В итоге НЛП, обогатившее модель ТОТЕ, наделило нас способностью рисовать картину потока человеческой субъ-

ективности. Это не значит, что НЛП — «конец истории». Сюда еще можно многое добавить, но с тем, что мы имеем, мы готовы сделать следующий шаг. При этом мы теперь в состоянии уточнить структуру опыта и патологии.

Следующий шаг

  • Чего по-прежнему недостает в модели ТОТЕ, допол- - ненной НЛП?

  • Чем нам следовало бы дополнить эту модель?

  • Какие еще аспекты можно обогатить моделированием?

На самом деле недостает еще очень многого — того, о

чем мы еще не знаем, форм, которые нам все еще нужны, чтобы как следует отражать и воспроизводить опыт.

Например, куда в модели ТОТЕ поместить убеждения, представления и решения? Как они вписываются в поток субъективного опыта? Именно потому, что все они действуют как фреймы мета-уровня, мы находим мета-уровни, которых недостает в образцах моделей.

Действие модели стратегий направлено в основном линейно и горизонтально. Я говорю в основном, потому что модель стратегий не включает мета-реакцию. В нее входят системные процессы обработки циклов обратной связи. Однако мета-реакции, а также циклы обратной связи мы найдем уже на следующем линейном этапе моделирования.

С точки зрения моделирования модель стратегий предназначена для работы с нейролингвистическими процессами линейным способом, и, вероятно, именно по этой причине ей свойственно пренебрегать высшими, или метауровнями. Это обобщение порождает исключения. Среди тех, кто занимался моделированием, такие специалисты, как Уайатт Вудсмолл, ввели в моделирование фреймы высшего уровня — ценностей, убеждений, мета-программ и др.

Другие, подобно Джону Макуиртеру, доказали важность вопроса «почему?» в процессе моделирования. Макуиртер особенно подчеркивал значение исследования причин, мотиваций, ценностей и убеждений как движущих сил стратегии. Дэвид Гордон ввел в моделирование «убеждения» посредством «ряда убеждений».

Чтобы моделировать эти высшие мета-уровневые грани субъективного опыта и обогащать сам процесс создания модели, необходимо развить модель моделирования так, чтобы сместить акцент на мета-уровни. Это означает в первую очередь то, что нам придется:

  • Исправить и восстановить некоторые вопросы «почему?» в моделировании.

  • Культивировать понимание мета-уровней и преобразование их в модель в виде внутренних контекстов для стратегии.

  • Развить мета-понимание логических уровней и того, как мета-состояния или фрейминг связан с переходом на высшие уровни и включает в себя низшие.

  • Внедрить модель мета-состояний в нашу модель моделирования, чтобы двигаться не только вперед, но и вверх.

  • Применять вертикальную модель, охватывающую и циклы обратной связи, и циклы прямой связи, причинные цепи «если — то», контексты внутри контекстов, объединение нейролингвистических и нейросе- мантических состояний и многое другое.

Владения «почему»

Когда Бандлер и Гриндер основали НЛП с мета-моделью, прежде всего они акцентировали внимание на том, как что работает. Отсюда и исходное применение указатель-

ных вопросов Коржибски: что, когда, где, кто, как, который и др. Чему первые строители моделей противились всеми силами, так это вопросу «почему».

Но почему? Поскольку Бандлер и Гриндер обнаружили, что психология чрезвычайно отягощена всевозможными «почему» и бесчисленными теориями, объясняющими, почему люди были такими, какими они были, и психо-археологией, они не желали иметь ничего общего с тем, что называли «психотеологией». Все это привело к общему запрету на вопросы типа «почему». Многие, если не все, практики НЛП были достаточно хорошо обучены, чтобы не задавать подобных вопросов, и даже считали их «вредными». Доктор медицины Деннис Чонг (1993 г.) зашел так далеко, что официально оформил этот запрет в своей в общем превосходной книге «Не спрашивайте, почему».

В целом это довольно оправданный подход. В конце концов, работая с моделью моделей и моделью моделирования, мы стремимся научиться ориентироваться прежде всего в том, как что работает, и научиться различать факторы, обуславливающие процесс работы, а не теоретизировать нах темы «почему». Указательные вопросы обращают наше внимание на процесс, а не на его содержание. Особенно далеко они уводят нас от «почему» этого содержания. В духе концентрации внимания на вопросе «как?» и самом процессе мы задаем множество вопросов о процессе в стремлении выявить структуру субъективного опыта.

  • Как вы это делаете?

  • Как вы узнаете, что чувствуете радость или подавленность?

  • Как вы узнаете, когда это надо делать? И когда не делать?

  • Если я захочу повторить этот опыт эффективного лидерства, что я должен думать, как мыслить, чувствовать, выбирать и пр.?

Сместив акцент с теоретических вопросов «почему?» на вопросы процесса, Бандлер и Гриндер ориентировали эту сферу, подчеркивая значение процесса и структуры. Но при этом они дистанцировались от того самого мощного и проникающего влияния содержания, на которое указывают вопросы «почему?».

  • Почему вы ощущаете подавленность?

  • Почему вы привели себя в такое состояние?

  • Почему вы никак не можете избавиться от этого наст- ро'ения?

  • Почему вы всегда мешаете себе, когда все складывается удачно?

Зачем нужен запрет на вопрос «почему?»

Запрет на подобные вопросы обусловлен важной причиной. Ее можно обнаружить, просто расспрашивая, что происходит, если мы задаем вопросы «почему?» по отношению к проблемному состоянию.

Почему вы такой?

Почему вы не сдали этот экзамен?

Почему вы впали в депрессию?

97

Чаще всего вопрос «почему?» отнюдь не побуждает объяснять наши проблемы и проблемные состояния. Он заставляет задуматься о причинах этого опыта, причинах, на которые можно сослаться и осудить. А когда мы приводим причины, объяснения, осуждения и др., эти фреймы высшего уровня придают значимость нашим проблемным состояниям. Вопросы «почему?» также заставляют наш мозг обращаться в прошлое — к тем моментам, когда возникли

4 По моему велению, по моему хотению!

проблемы, или к опыту, который породил неудачные карты и таким образом усилил склонность к обобщениям, а не умерил ее. Кроме того, этот вопрос подразумевает еще один фрейм, а именно: «Если бы я только понял, откуда что взялось, выяснил происхождение случившегося, я смог бы преодолеть его и оставить позади».

Но это предположение не всегда справедливо.

Традиционная психология со времен Зигмунда Фрейда оперировала этими предположениями.

«Осознанному пониманию источника проблем присуща способность исцелять».

«Понимание само по себе целительно».

«Проблему нельзя преодолеть, не разобравшись в ее причинах».

«Где есть подсознательное, должно быть и эго».

Безусловно, понимание причин, процессов, влияющих факторов, источников и др. иногда играет исцеляющую роль для нашего разума и чувств. Если на вопрос «почему?» мы отвечаем, демонстрируя глубокое понимание и способность предпринять эффективные действия, тогда этот вопрос пробуждает творчество и находчивость.

«О, так вот почему я так думал и чувствовал!»

«А, теперь ясно, откуда эти мысли, чувства и опыты! Теперь я вижу, что сделал несколько ошибочных выводов на свой счет и на счет других людей, и я пришел к ним на основании неадекватной информации».

Порой осознание приносит облегчение и даже преображение. Но так бывает не всегда. Пожалуй, даже редко. Гораздо чаще поиск ответа на вопрос «почему?» создает акцент на проблеме, сильнее привязывая нас к ней и к негативному состоянию. С точки зрения нейролингвистики это логично. В конце концов, спрашивая «почему?», мы предлагаем собеседнику объясниться и осудить свой опыт. Это увлекает его в себя, где он предпринимает трансдеривационный поиск в истории и в модели мира. В конце концов исходный опыт собеседник воспринимает так, словно тот объясняет, почему у нас возникло именно такое понимание ситуации, а не иное. При этом он еще крепче привязывается к тем самым референтным фреймам, которые создали проблему.

Мало того, у мозга есть характерная особенность: он изобретает ответы так же легко, как находит.

Поставьте перед сознанием вопрос, и мозг примется за работу: начнет формулировать ответ на этот вопрос — даже если этот вопрос отравляющий, риторический, ошибочный и др.

Пока вы не научите мозг отвечать не на все вопросы (навыки мета-вопросов), он будет действовать, исходя из предположения: «На этот вопрос непременно существует ответ». Каковы особенно опасные и отравляющие вопросы, искать ответы на которые не стоит и пытаться?

Почему я такой глупый ?

Почему у меня все не ладится ?

Почему я замужем за таким мерзавцем ?

Почему я всегда мешаю самому себе?

Задайте эти вопросы мозгу, не подготовленному к вопросительным фреймам и мета-фреймам, и он немедленно примется искать и создавать ответы. Но при этом мозг невольно примет все допущения в вопросах и сосредоточится на простых объяснениях!

[Кстати, это наглядный пример важности построения и управления нашим мета-мозгом с полезными мета-осознаниями типа: «Мне вовсе незачем принимать каждый вопрос за чистую монету. Можно усомниться в ценности вопроса еще до того, как я начну искать на него ответ! Я могу решать, какие вопросы помогают выявить полезную информацию».]

Подход к моделированию в НЛП построен на целом ряде противоположных предположений:

  • Нам незачем понимать источник или происхождение проблемы, чтобы решить ее. Сломанную кость можно срастить, понятия не имея, как и почему пациент упал с лестницы.

  • Нам необходимо понимать только внутреннюю структуру и процессы опыта, узнать, как они действуют, чтобы пользоваться ими.

  • Осознав, как мы осуществляем такое поведение, которое не помогает нам достичь долгосрочных целей, мы можем отказаться от него и попробовать что-нибудь новое в надежде преуспеть.

  • Мы преодолеваем ограничивающие паттерны, сосредотачивая внимание на том, чего хотим, — на желаемых результатах.

  • Чем больше мы даем мозгу сигналов о конкретных особенностях наших желаемых результатов, тем лучше мы программируем себя на поиск решения.

  • Гибкость сиюминутных реакций позволяет нам оценить ресурсы, когда мы захотим продвинуться дальше.

Подчеркивая все это с самого начала, НЛП занимает негативную позицию по отношению к вопросам «почему?». Однако это обстоятельство имеет нежелательные последствия. Какие ограничения создает запрет на вопросы «почему?».

Он порождает глубинную неприязнь к любому поиску любой причинной обусловленности, даже системной.

Он заставляет забыть о том, что существуют разные виды «почему?» и вынуждает полагать, что все они одинаковы.

Многим этот запрет мешает моделировать мета-уров- ни «почему?», которые определяют контексты и множественные взаимосвязи встроенных контекстов, где создается опыт.

Этот запрет влечет за собой девальвацию объяснений, причинной обусловленности, влияющих факторов, теории и др.

Многочисленные разновидности «почему?»

Что касается самого вопроса «почему?», мы можем выделить несколько разновидностей. Это значит, что далеко не все вопросы, в которых есть слово «почему», обязательно вызывают одну и ту же реакцию. Вопросы бывают разными, в том числе и очень полезными, здоровыми и уместными. Некоторые из них необходимы для полноты картины при моделировании опыта.

«Почему?» о причинной обусловленности/источнике Почему вы ведете себя (чувствуете, думаете) именно так?

Почему вы испытываете такие чувства при возникновении триггера?

«Почему?» об объяснениях

Почему вы так строго судите себя?

Почему этот паттерн повторяется в том контексте? Почему этому опыту присущи такие свойства или последствия?

«Почему?» о телеологии/результатах (итоги, желаемые результаты)

/

Почему вы так делаете? (то есть: чего вы стремитесь достичь, поступая именно так? С какой целью?) Почему вы к этому стремитесь?

«Почему?» о ценности/значении (ценности, референтные фреймы, убеждения)

Почему вы это делаете? (то есть: в чем заключается ценность этого для вас?)

Почему вы считаете это важным и существенным?

Неприятие причинной обусловленности

Запрет на вопрос «почему!» также порождает общее отвращение к изучению причин. Некоторые люди, прошедшие тренинги по НЛП, настолько нетерпимы к объяснениям, что не в состоянии выслушивать рассказ собеседника о его проблемах или подробно изучать его проблемное состояние. Они приняли запрет так буквально и всерьез (что совсем не соответствует духу НЛП), что раздражаются, даже когда им приходится иметь дело с чьей-либо историей, включающей историческое содержание. Они рвутся вперед, стремятся выдавать решения и вмешиваться в процесс исцеления, даже не попытавшись настроиться на модель мира собеседника.

На другом полюсе мы видим более сбалансированный подход к некоторым феноменам. Линии времени, включая реимпринтинг Роберта Дилтса. Эти паттерны НЛП отличает более вдумчивый подход к «былым» источникам трудностей и боли (например, к прежним убеждениям, решениям, опыту и др.). Они даже пользуются процессом ТДП для отслеживания случаев ошибок на карте, касающихся «я», достоинства, собственной значимости, цели, судьбы и др.

Применение «почему?» путем введения мета-состояний

В следующей, пятой главе мы исследуем смысл и значение логических уровней НЛП и обратимся к модели метасостояний (Холл, 1995 г.). Позднее я посвящу целую главу этой модели (глава 11). Эта модель позволяет нам вводить в процесс моделирования вопросы «почему?» о телеологии, результатах, объяснениях, причинной обусловленности и Ценности/значимости.

Любопытно, что этот подход соответствует новейшим моделям в сфере лингвистики. Фоконнье (1987 г.) развил идею ментальных пространств, которой Лакофф (1987 г.) и Лангакер (1987, 1991 гг.) воспользовались, разрабатывая когнитивную лингвистику. Уходя все дальше от упраздненной модели старой трансформационной грамматики Хомски (1956, 1965 гг.), они постулировали лингвистику и грамматику, основанные на «олицетворении» того, как на самом деле мыслят люди и как отображают информацию, пользуясь ментальными пространствами. Постепенно обнаруживая неадекватность и аномалии старой модели, Лакофф и Джонсон (1980, 1987, 2000 гг.) отошли от трансформационной и генеративной грамматики и выдвинули на первый план новые факторы: роль метафоры, метонимии и образа в концептуализации, прототипы категории (в отличие от формальных, классических аристотелевских категорий), когнитивные сферы знания и др.

Что все это значит?

Все это указывает на принцип НЛП, касающийся фреймов и фреймов над фреймами как контекстов, внутри которых возникает «значение». Другими словами, речь идет о мета-уровнях. Вслед за Бейтсоном мы осознаем, что значение зависит от контекста. «Контексты определяют и обуславливают значение». Иначе говоря, нам необходимо знать не просто репрезентацию данных, стратегию какого бы эксперта мы ни моделировали с применением визуальных, слуховых или кинестетических систем, и даже не отличительные особенности и качества репрезентаций. Кроме того, нам понадобится знать мета-контекст, в ротором наблюдаются такие репрезентации. Необходимо определить и сферу знания — убеждения, ценности, представления и др. Все это уводит нас вверх, в область процессов мета-уровн^й (или мета-состояний, рис. [3.1]).

С этими мета-уровнями я столкнулся в моделировании, исследуя опыт стойкости. Составив некоторое представление о «территории» людей, оправившихся после драматических событий, я стремился выявить стратегию многочисленных лиц, которые демонстрировали способность стойко выпрямляться после трагедий. Расшифровывая их стратегии и стараясь понять их, я постоянно ловил себя на том, что перехожу на мета-уровни, пытаясь понять, как устроена их нейролингвистика. Все это привело к обнаружению мета-состояний.

У людей, наделенных стойкостью, имеются не просто мысли и чувства, которые привели их к изначальному состоянию стойкости. Они располагают сложной системой мыслей и чувств по поводу других мыслей и чувств, у них есть психофизические состояния, относящиеся к другим психофизическим состояниям. Распознавая эти мета-уровни состояний (которые мы обычно называем «ценностями», «убеждениями», референтными фреймами, концептуальными категориями, ментальными контекстами, абстракциями и др.), я также понял, почему простое воспроизведение этих мыслей и чувств на первичном уров

не (первом уровне структуры стратегии) вряд ли сработает, если навязать ему кому-нибудь,'умолчав о структурах метауровня. Вся эта система работает благодаря мета-уровням. Она задает высшие фреймы разума и тем самым извещает мышление и чувства о первичном уровне.

Рис. 4.1



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   46

перейти в каталог файлов
связь с админом