Главная страница

Предисловие шлюхи, уроды, святые и ангелы все мы прекрасны, все мы опасны, все мылю би тели и потребители. Такими Бог нас создал Эта книга о танцах, улыбках, наркотиках, флирте, трахе, дружбе и наслаждении


Скачать 1,25 Mb.
НазваниеПредисловие шлюхи, уроды, святые и ангелы все мы прекрасны, все мы опасны, все мылю би тели и потребители. Такими Бог нас создал Эта книга о танцах, улыбках, наркотиках, флирте, трахе, дружбе и наслаждении
АнкорKlubnaya_kultura_Dzhexon_F.pdf
Дата09.07.2017
Размер1,25 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаKlubnaya_kultura_Dzhexon_F.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#28626
страница1 из 11
Каталогid309239942

С этим файлом связано 79 файл(ов). Среди них: Narkoticheskie_analgetiki.doc, Ftiziatria_testy_dlya_IGA.docx, Marikhuana_Mify_i_fakty_Tsimmer_L.pdf, Anestetiki_obschie.doc и ещё 69 файл(а).
Показать все связанные файлы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
ПРЕДИСЛОВИЕ Шлюхи, уроды, святые и ангелы — все мы прекрасны, все мы опасны, все мылю би тели и потребители. Такими Бог нас создал Эта книга о танцах , улыбках , наркотиках, флирте, трахе, дружбе и наслаждении. Я написал ее по двум причинам. Во-п ервых, я люблю веселиться. Во-вторых , клаббинг, по моему мнению , — это важный и сложный социальный опыт, заслуживающий дальнейшего исследования. Если точнее, я считаю , что с помощью изучения клубов мы получаем особого рода знание, которое западный мир привык осуждать или игнорировать. Это знание проливает свет на то, как мы строим, осознаем и проживаем свои жизни по мере вхождения ввек. Данная работа состоит из двух частей. Первая «Клаббинг изнутри представляет собой этнографическое описание клаббинг а, основанное на рассказах моих информантов об их подвигах и на моих собственных полевых исследованиях клубной среды . Я уделяю внимание различным составляющим клубной жизни рассматриваю танцы, музыку, секс, одежду и наркотики , показывая, каким образом каждый из этих аспектов клаббинга создает уникальный социальный резонанс клубов, радикально отличающий их от других общественных мест. Во второй части — Чувственные эксперименты в искусстве быть человеком — исследуется социальное и чувственное знание, порожденное клаббингом, в его связи с общественной средой , в которую погружен клаббинг. Я показываю, как это знание создается, становится независимым от клубного опыта как такового и приобретает важную роль в структурировании человеческой жизни даже после вечеринки . Обнаруживаемое в клубах знание является материализованным. Его можно ощутить глубоко внутри своего тела его необходимо пережить, чтобы п о-настоящему понять. Его природа одновременно социальная и чувственная. Я продемонстрирую , что эти две стороны опыта переплетены гораздо более тесно, чем обычно считается. Роль тела в создании и поддержании нашего ощущения мира, нашей культуры и нас самих является одной из главных тем, изучаемых в настоящей книге. Клаббинг — во многом примитивный, телесный феномен это отдых , позволяющий нам сбросить с плеч бремя каждодневной действительности, чтобы затем воссоздать заново свое ощущение мира. Такая чувственная перемена открывает нам доступ к сочным плотским формам социальных контактов, происходящих от заката до рассвета. Именно тогда купающиеся в волнах чистого баса и парящие на кислотном ковре- самолете клабберы начинают экспериментировать с социальными чувственным знанием ночи. У ночи есть особое свойство, способное изменять ощущение мира в целом. Это свойство может сделать более интенсивными непосредственным, поскольку темнота — время загадок и трансформаций, когда люди порой принимают непредсказуемые обличия или обращаются к необычной деятельности, в которых они предстают перед миром. А. Альварес так писало ночи в городе Это передышка, время для отдыха и близости, для общения с семьей и возлюбленными, для увлечений и игр, для чтения, музыки и телевидения. Это также время волнений и торжеств театры, кино, концерты и вечеринки, пьянство, танцы и азартные игры. Именно ночью люди, занятые скучной или не приносящей удовлетворения работой, чувствуют, что п о-настоящему живут [Alvarez A. 1996:295]. Ночь — это время чувственных изменений, когда тело срывает с себя оковы приличий, действующих в дневные часы. Нежась в киммерийских объятьях ночи, мы испытываем чувство, расширяющее спектр наших впечатлений от жизни и позволяющее наслаждаться свежим социальным опытом. Данное чувство расширения опыта и является основой моего исследования клаббинг а. Отправной точкой будет идея о том, что наши тела постоянно пребывают погруженными в мира само это состояние погружения культурно, идеологически и эмоционально структурировано так, что диктует и даже контролирует нашу способность воспринимать и ощущать мир. В настоящей книге я постараюсь выяснить, как клаббинг оспаривает такую культурную кодификацию плоти, увлекая нас в колыхающуюся, ритмичную , химическую сферу социальных контактов, напористых ритмов и пленительных желаний, создающих чувственную систему координат, которая порождает собственные формы знания. Мудрость клаббинг а хаотична и страстна. Она основана на чувственном конфликте между
нашими телами, каковы они есть при свете дня, и нашими ночными разгулами. Чтобы проникнуться ею , понять ее форму и потенциальное воздействие на людские жизни , необходимо выяснить, какова роль тела в структурировании самих этих жизней. В данной работе я использую термин чувственно- социальный именно потому, что он отражает свойственную чувственным состояниям социальную силу. Наши общественные взаимодействия вырастают из тела, через которое мы их переживаем. Если вып роснетесь сердитым или подавленным, то будете контактировать с миром через эти эмоциональные состояния, что наложит отпечаток на ваше тело, равно как и на восприятие мира. Данный отпечаток также скажется на отношении мира к вам. Благодаря клаббингу люди творят и вступают в общение, снабженные обновленными телами , тем самым поддерживая новые социальные обычаи , которые постепенно укореняются и выходят за пределы клубного пространства.
Клаббинг исследовался в основном в рамках изучения молодежной культуры, но избранные мною пути бросают вызов такому подходу. Мои информанты — не только молодые люди. Их возраст колеблется от двадцати с небольшим до почти шестидесяти лета самому пожилому человеку, которого я встречал в ночном клубе, было 82 года. Наиболее продолжительные и глубокие интервью я брал у людей в возрасте между 25 и 45 годами, предававшихся клаббингу уже долгое время. Так клубный процесс оказался открыт для исследования, поскольку то, как тусовались мои информанты, что они намеревались испытать и как оценивали подобный опыт все это со временем менялось. Таким образом, мой труд приобрели некоторую историческую важность, а поскольку я и сам тусуюсь уже не первый год, то мне представилась возможность подробно описать изменчивую динамику развития клубов. Мои знакомые завсегдатаи предоставили мне достаточно информации о клубах, чтобы взглянуть на клаббинг гораздо шире, чем это могли сделать предыдущие исследователи. Я помню времена, когда клубы были главным образом ночными кабаками , а ограниченная их стенами социальная среда была скорее кривым отражением будничного мира, нежели чем-то коренным образом от него отличным. Я помню перемены, которые наступили с явлением экстази , видел, какое разочарование овладело людьми после первых восторгов. Я был свидетелем возвращения к кокаину и выпивке, наблюдал затем, как клубный мир раскалывался на масштабные рейвы и небольшие тусовки, как музыкальная сцена постепенно пропитывалась коммерческим духом, отчего клубы трансформировались в места отдыха масс. Я застал все эти процессы и наложил имеющиеся знания на современное клубное пространство. Кроме того, мое исследование охватывает большее разнообразие клубных стилей, чем любое другое изучение клаббинга: транс и хип -хоп клубы, маскарады и вечеринки фетишистов, гей-клубы и их натуральные аналоги , клубы в азиатском стиле, техно-вечеринки, хаус-клубы, драм-н-бейс арены , ночи в стиле соул или фанк, клубы трансвести тов, общедоступные тусовки и шикарные сексуальные суаре. Я бывал везде, поскольку считал, что важны не внешние отличия, а зажигательные отвязные тусовки внутри. Данная книга относится к ним всерьез изучает и вскрывает их секреты, исследуя меняющиеся социальные, чувственные и эмоциональные состояния, на которые они опираются. ЧТО ЗА Х РЕНЬ ТЫ НЕСЕШЬ, ЧУВАК Читая эту книгу, не следует забывать, что сущность клаббинг а — веселье в компании других людей. Все, что яг оворю о нем, вытекает из этого простого социального факта. Однако веселье, связанное с клаббинг ом, сильно отличается от других радостей современного мира. Хотя клаббинг является неотъемлемой частью британской культуры, в ее рамках он все же выделяется как очень специфичное общественное пространство. Интенсивность наслаждения, которое можно испытать в клубах, делает клаббинг чувственной крайностью , бросающей вызов традиционной британской морали. Христианство и особенно протестантизм всегда относились с крайним недоверием к наслаждению , ибо считалось, что его природа демоническая, что оно отвлекает людей от Бога и труда и, следовательно, его необходимо жестко контролировать. Клаббинг почти полностью противопоставляет себя такой позиции . Его практика сыграла важную роль в переориентации социальных и индивидуальных взглядов на опыт получения удовольствия. Удовольствие приобретает все большее значение в качестве ориентира человеческой жизни. Социальные рамки, ранее сдерживавшие удовольствие посредством ограничений на проявления чувственности, накладывавшихся моральными правилами, ослабли. Это произошло отчасти и под влиянием клаббинга, поскольку он облегчил доступ к ницшеанскому дионисийскому началу вместо ап оллоническог о начала порядка, структурирующего наш каждодневный опыт. В настоящей книге я исследую ряд сил, воздействующих на здравое, благопристойное и разумное тело, структурирующее нашу дневную жизнь. Самая важная из них — габитус. Данный термин
заимствован из трудов видного французского социолога П . Бурдье, изучавшего то, как культуры структурируют тела их носителей через навязывание практик. Такие практики внедряют кодированные идеологические и социальные ценности культуры вплоть и , таким образом, склоняют носителей той или иной культуры к ее воспроизведению . Именно габитус пробуждает в нас чувство вины после нарушения каког о-либо правила своего общества. Вот почему мужчины ведут себя п о-мужски, а женщины — п о-женски . Вот почему определенным классам свойственны некоторые общие социальные черты , такие как, например, соблюдение диеты или страсть к футболу, а не регби. Бурдье демонстрирует, как все эти несравнимые, казалось бы , феномены можно связать воедино благодаря идее габитуса. Вот что пишет сам П . Бурдье: Габитус это генеративные принципы определенных и отличительных практик пища рабочего и особенно его поведение за столом, его развлечения, его политические взгляды исп особы их выражения систематически отличаются от соответствующих видов деятельности фабриканта. Ног абитус — это также классифицирующие схемы, принципы классификации, принципы восприятия и разделения, разнообразные вкусы. Они проводят грань между добром излом, правильными неправильными зысканным и вульгарными так далее.
Из-за габитуса одни вещи кажутся верными, а другие — неправильными, некоторые естественными, иные — странными. Он существует как сфера безусловного знания, созданного смесью практики эмоциональных моделей, которые мы воплощаем по мере взросления внутри культуры. Именно поэтому явления вроде г омосексуальности долго воспринимались с глубоко укоренившимся чувством нравственного отвращения, кажущимся сегодня смехотворным. Впрочем, до сих пор встречаются люди, утверждающие, что у них нет ничего против гомосексуальности в принципе, но что они чувствуют дискомфорт при виде парочки обжимаю щихся парней. Такова истинная сила габитуса, представляющего собой непросто идею , но телесное состояние, связанное с идеей , наделяющее ее чувственной силой и придающее ей безусловный статус. Реальное социальное изменение происходит лишь тогда, когда на телесном уровне меняется габитус. Идея может быть первым шагом инициации изменения, но пока она не воплотится и не обретет материальное состояние, она будет существовать главным образом в сфере языка, ведя бледное культурное существование. Я покажу, как интенсивность чувств, генерируемых клаббинг ом, создает альтернативное тело, в котором структурирующие рамки габитуса временно стираются, а на их месте возводится измененный социальный мир. Разумеется, люди посещают клубы не по этой причине. Едва ли они думают Так, ладно, пойду сотру свой габитус. Это непредусмотренное следствие употребления наркотиков, танцев и пребывания в толпе. Воздействие такого опыта на людей возрастает по мере того, как воплощенный клаббинг испытывает тела, завещанные людям их собственной культурой, тем самым изменяя траекторию их движения в социуме и отношение к символическими идеологическим рамкам, в которых заключен данный социум. Этот процесс может быть сложным, в нем есть свои опасности, недоразумения и тупики. И все же мои информанты соглашались стем, что риск, на который они порой шли, был оправдан, поскольку клаббинг добавил их жизни ценности. Для понимания действия габитуса я начал изучать биологические и когнитивные структуры, наделяющие его силой. Мое исследование опирается на работы ученых-нейрокогнитивистов А.
Дамасио [Damasio A.1994, 1999] и Ж. Леду [LeDoux J.1999], исследовавших роль тела и эмоций в структурировании сознания. Их понимание связи между телом и разумом позволило мне воспользоваться идеями Бурдье [Ibid.], разделить габитус на две составляющих и рассмотреть каждую из них как особую форму воплощенного знания. Я исследую отношения между телом и сознанием, особенности организации эмоциональной системы памяти, а также связи между сферой плоти и миром знаков. Данный подход открыл мне дверь за пределы клубного пространства — во втором разделе настоящей книги я исследую более широкое воздействие клаббинга на нашу социальную и культурную жизнь. Первый раздел книги основан на глубинных интервью с информантами и на собственных наблюдениях, сделанных в клубах . Я также использовал плоды работ социолог ов-теоретиков, включая М. Фуко [Foucault M. 1977] (особенно его понятие взгляда) и Э. Гофмана [Goffman E. 1990], чтобы исследовать социальные ограничения, накладываемые на тело, а также те способы чувственного выражения, которые современная культура одновременно терпит и порицает. Именно эти ограничения в основном стираются при клаббинг е, и их исчезновение обусловливает появление в ночи сложных тел и даже сложных эг о. Впрочем, главным образом я тусовался в компании других клабберов, являющихся, конечно, подлинными экспертами в данной области. Я танцевали смеялся, смотрели общался, колбасился и скрежетал зубами. Я ходил на pre-party и after-party, беседовал ночи напролет с классными
чуваками и встретил немалое число рассветов. Именно общественное возбуждение от клаббинга неустойчивые чувственные знакомства, завязываемые ночью , которую люди хотят прожить на всю катушку) оказало сильнейшее воздействие на меня. Я прошел от центра клаббинг а к его периферии, где он наиболее дики где определяющие нашу обыденную жизнь правила мира откровенно отвергаются. Это царство самовыражения и вдохновения, заговор ради наслаждения, основанный наг едонизме, вышедшем за пределы удовлетворения личных потребностей и ставшем цепочкой социальных и индивидуальных экспериментов, вызванных знакомством с обжигающими чувственными крайностями.
Часть первая bКЛАББИНГ ИЗНУТРИ

1. ЗАРИСОВКА СУББОТНЯЯ НОЧЬ В ГОРОДЕ Я отправляюсь покутить, разодетый в пух и прахи готовый танцевать. Слава богу зато, что есть субботние ночи и клубы вроде Тишины (название ненастоящее. Ожидая в очереди у входа, я разговорился с компанией ребят из пригорода. Выяснилось, что они всегда приезжают в Тишину. Среди них была женщина, одетая в клевый наряди з розового искусственного меха, который она мастерила целый день. Мне нравится, когда люди сами придумывают свой образ, обходясь дешевыми средствами , и при этом умудряются выглядеть потрясающе. Значит, Тишина заведение не для модников, а для энтузиастов. У входа мы простояли минут двадцать. Всегда немного нервничаешь, когда еще неизвестно, есть литы в списке приглашенных и оправдаются ли твои ожидания. Вот и мой черед Я антропологи зучаю удовольствия, должен быть в списке Д. Мыс ним по телефону договаривались, ля-ля-ля...». Оказывается, Д. еще не явился, но мне говорят Ладно, проходи. Ага, вот и славно не зря наряжался. Но это еще не все нужно миновать охрану, сохранив заначку. Проверка кажется тщательной просят вывернуть карманы , проворно обыскивают. Кислота 1
их, видно, не беспокоит колеса настолько малы, что найти их практически невозможно, а вот косяк — другое дело. Мне повезло — я внутри. В клуб ведет темный коридор. Пока идешь по нему, музыка начинает звучать все громче. Я оказываюсь в ярко освещенном помещении, где центральное место занимает огромная розовая музыкальная шкатулка высотой два и длиной три метра в шкатулке танцует живая балерина. Мне здесь уже нравится, чувствую : будет весело. Покупаю пиво и решаю осмотреться. Я в баре, над которым нависает балкон, в настоящий момент пустой. Слева еще два коридора, но они пока закрыты, так что все толпятся здесь. По обеим сторонам от музыкальной шкатулки расположены небольшие п одиумы, на которых уже вовсю зажигают танцоры клуба. Тишина нанимает людей, чтобы те танцами и п отрясными нарядами заводили публику, добавляя местечку шика. Здесь нужно выглядеть хорошо, потому что команда Тишины понимает, сколь важно для посетителей смотреть и привлекать взоры окружающих. Такой подход поощряет эффектные наряды , что придает событию особое очарование. На п одиумах оттягиваются трансвеститы, сладкие мальчики и полуобнаженные девушки. Это зрелище заставляет улыбаться они смотрятся классно, сексуально, забавно. Их усилия не пропадают зря, поскольку застоявшиеся перед входом гости, попав внутрь, почти моментально оживляются. Движение начинает усиливаться. Я решаю , что пора взбодриться, нахожу укромный уголок (а это не так просто в столь ярко освещенном пространстве) и тайком проглатываю таблетку кислоты . Приход ожидается минут через сорок, может, через час. Я танцую , покуриваю (сигарету, наблюдаю за кружащейся толпой и оцениваю красивых , утонченных, ищущих, сиг олочки одетых женщин, каждая из которых сражает меня наповал безупречно накрашенными губками и, как знать, мурлычет поднос Мм- м, а он милашка. Управление пространством происходит с учетом закона критической массы. Когда бар заполняется до отказа и все пританцовывают, открывается основной танцпол. Позже, когда народу требуется передышка, задействуется балкон. Однако посетителям настолько весело, что толпа в главный зал не ломится и перетекает довольно плавно. Этот зал намного больше и темнее, чем бар. Колонки одновременно служат п одиумами, ау дальней стены возвышается специальная платформа. В центре есть еще один подиум шире, ноне выше остальных (обдолбанные и упившиеся люди склонны падать. Музыка — громкий бухающий хаус, настойчивый ритм, физически проникающий в вашу плоть. Мило. Кислота постепенно цепляет, распространясь по моей нервной системе. Цвета кристаллизуются и приобретают ослепительный психотропный блеск. Пространство, кажется, таки распирает от скрытых возможностей — непонятно каких. Мимо проходит самая высокая, какую я ког да-либо видел,
«транс-королева» со своей свитой. Я замечаю группу крупных, похожих на телохранителей мужчин (не знаю , кого они охраняют, мимо которых мне нужно протиснуться, чтобы попасть в туалет. Самый большой здоровяк, кажется, вчетверо шире и вдвое выше меня. Я чувствую себя лилипутом и не могу сообразить то ли они вправду такой огромный, то ли мои ощущения искажены. С улыбкой на лицея говорю разрешите. Он улыбается в ответ и велит своей команде расступиться. Острый запахи з туалетных кабинок это, пожалуй, единственное напоминание о реальной жизни. Чем сильнее меня разбирает, тем большими торчками кажутся все остальные. Я пытаюсь внушить себе, что выгляжу трезвым. Кого я обманываю ? Очередная вылазка в бар преподносит неприятный сюрприз алкоголь больше не продают. Два часа ночи, до закрытия остается семь часов, которые придется проторчать на одной воде. Ну и ладно. Я отправляюсь в основной зал, чтобы где-нибудь в тени покурить травку.
Грохочет «бум-бум-бум», я с радостью тяну косячок, комната заполнена, а колонки-п одиумы уже оккупированы. На одном из них танцует женщина в золотом с блестками бюстгальтере и мини-ю бке, страшно сексуальная. Заметно, что она уже неслабо завелась. Вспышки света вырывают из тьмы ее эффектное мускулистое тело. Она переливается красным, оранжевыми зеленым, широко улыбается и кажется сказочно-восхитительной и сильной. В мои ноги как будто вселяются бесы . Это LSD высвобождает кипучую энергию моего тела, и оно раскрепощается, становится податливым, чувственными крепким. Можно наслаждаться ощущением пульсирующей внутри него энергии, делающей его гибкими упругим, страстными живым, подобным готовому разрядиться члену. Разрыв между мной и музыкой исчез. Я во власти дружелюбного демона, ноне теряю контроль над собой. Более того, сейчас я — Сверх-Фил, Фил в кубе. Время утратило всякий смысл. Яне отдаю себе отчета, как давно продолжается эта вечеринка. Значение имеют лишь музыка, танцы и люди. Я останавливаюсь, чтобы передохнуть, и направляюсь остыть во второй бар. Наконец-то открыли балкон, там гости тащатся и наблюдают за тусовкой . Какой- топ арень выбивает на бонг о 1
риффы в стиле Тито П уэнте
2
. Толпа заразилась лихорадкой. Мимо проходят несколько женщин в разноцветных париках, они сосут леденцы на палочках. Мне впервые захотелось стать леденцом. Безумие правит бал, но оно настолько доброе и искренне-дружелю бное, что кажется не только нормальным, но и совершенно уместным. Я хлебаю воду. Во рту пересохло от танца, сам я промок от пота, но теперь мне уже плевать на то, как я выгляжу. Эта вечеринка раскрутила меня, как юлу. Я пробираюсь поближе к музыкальной шкатулке. Балерина уступила место аниматорам клуба Тишина, которые прославляют в танце радости самовыражения и доморощенного творчества. Завязываю разговор с соседом. Ему девятнадцать, он живет в маленьком городке в Уэльсе, а в Лондон приехал навестить друзей. Его улыбка, кажется, шире лица, а зрачки — что пуговицы от пальто. Он кричит Я никогда ничего подобного не видел. Блин, это круто, я хочу здесь жить Кажется, это будет его второй дом. Отправляюсь побродить еще. Толпа вот-вот закипит. Повсюду замечаю прекрасные танцующие создания. Затем сталкиваюсь с компанией женщин в одинаковых очках, похожих на библиотекарей- сладострастниц или развратных секретарш из порнофильмов: шик воплоти. Они чопорно проплывают мимо, словно стайка Тип пи Херден
1
. Парень в прелестной розовой распашонке оживленно беседует снег ри тянкой в нижнем белье. Возвращаюсь во мрак за новой порцией баса, этого звукового стимулятора технологического века, заставляющего меня танцевать упорно, энергично, неистово. Этакое сладкое бешенство. Мне хорошо, мое тело стало свободными страстным, я любуюсь взглядами, которые бросают на него окружающие, поощряя мои усилия. Женщина в розовом кожаном бюстгальтере и обтягивающих штанах из такого же материала и такого же цвета направляется прямо ко мне, улыбается и начинает исполнять соблазнительное мамбо, словно стрип тизерша без шеста. Мы танцуем вместе пару треков, после чего она, все также улыбаясь, растворяется в толпе. Полуобнаженный мускулистый гей стоит среди танцующей массы. Его мышцы выпирают, а зубы сжаты так крепко, что, кажется, должны рассыпаться в порошок. Ноги его совершенно неподвижны, глаза устремлены куда-то вдаль, или шь накачанный стероидами торс изгибается взад и вперед. Я беру тайм-аут, сижу и наслаждаюсь зрелищем. Вдруг, будто пчелка, ко мне из другого конца зала прилетает фея с искорками в глазах и озорной улыбочкой, смотрит прямо в глаза и говорит с мелодичными рландским акцентом Ты всегда можешь потанцевать еще, всегда. Фея исчезает, а я понимаю, что она была совершенно права, и вскакиваю на ноги. Итак, это заразительное хаотичное волнение людских масс, сплоченных химикатами, ритмами и желанием веселиться, продолжается. Кошмар властей, стержень антисистемы, экстремальный, но благопристойный, непринужденный или , может быть, раскрепощающий. Я болтаю с забавной парочкой она высокая, элегантная и улыбчивая, он коренаст, похож на вышибалу. Обоим под сорок. На нем смокинг, но без сорочки, а вокруг шеи — прелестный собачий ошейник. Мы глядим по сторонам, болтаем о всякой ерунде, обмениваемся комплиментами, а большего и не требуется. Я нахожусь в залитом светом баре. Народ танцует повсюду, не исключая барной стойки . Бедра вращаются, тела наполняются плотской энергией, музыка барабанит поп ерепонкам, засасывая толпу. Меня зачаровывает то, как стекают по женской коже капельки пота. Больше всего сейчас мне хочется слизать их. В клубах все выглядит так аппетитно. Куда бы я ни бросил взгляд, тусовщики широко улыбаются. Часто ли доводится видеть такое Лица светятся от возбуждения, страсти, просто от радости. Толпа эмоционально созрела, и уже не кажется, что на человеческой расе можно ставить крест. Все это стало возможно благодаря общему усилию воли, в основе которого лежит простое желание хорошо провести время, дающее людям готовность принимать окружающих такими , какие они есть, и ожидать того же от них. Здесь придется очень постараться, чтобы найти причину для беспокойства.
«Do a little dance, make a little love, Get down tonight, get down tonight»
1
(K.C. and The Sunshine Band, Get
Down Tonight). Знакомая мелодия вновь тянет меня подвигать попой. Заряжаясь энергией человеческой массы, движущейся, чтобы наслаждаться жизнью, помещение, кажется, становится фрактальным. Я возвращаюсь в темноту и обнаруживаю , что центральный подиум забит до отказа. Я тоже хочу поиграть. Мне удается втиснуться между танцующими. Здесь намного горячее. Следуя ритму, я становлюсь единым целым с толпой. Замечательно Руки, ноги, туловища извиваются и переплетаются, подгоняемые вирусом, имя которому бас. Невозможно устоять перед этим акустическим искушением, этими раскатистыми звуками — вязкими , липкими и необъяснимо мудрыми. Мое тело кажется жидким. Оно пережило множество трансформаций . Проблемы рабочей недели растаяли без следа под струями жгучей энергии. Лишь в клубе, под воздействием каких -то сокровенных телесных секретов танца, я двигаюсь с такой экспрессией, страстью и кинетической свободой, которую ощущаешь всеми мускулами, сухожилиями и костями. Я вновь направляюсь в туалет, из которого, пошатываясь и держась занос, выходит парень. Веки его глаз подергиваются, а слегка зеленоватый оттенок кожи наводит на мысль о том, что он малость переборщил с порошковой стимуляцией . Он подходит к болтающейся рядом компании и бормочет, что ему придется уйти. Мне кажется, он надеялся на сочувствие, но вместо этого услышал снисходительное
«слабачок» от своих друзей, которые все же утянули его на танцп ол. Вот уже в четвертый разя встречаю ту ирландку. Всякий раз, когда я пытаюсь отдышаться, она появляется из ниоткуда, чтобы подбодрить меня, и ей это удается. Всю ночь мы общаемся только так. Смешно я даже не знаю , как ее зовут, но уже привязался к этой миниатюрной чудаковатой фее, следящей затем, чтобы я не тормозил. Я танцую уже почти пять часов кряду и все чаще мечтаю о кружке ледяного светлого пива. И вдруг зажигают свет. Ух, зараза Большинство посетителей устремляются наг лавный танцпол, где пока темно, но конец уже близок. Это странный момент и потрясение для всего организма. Я решаю забрать куртку прежде, чем в гардеробе начнется давка. Вокруг болтают люди, несколько пар обнимаются и целуются все очень п о-доброму, и это радует. 8 часов 45 минут. Солнце взошло, и можно поехать на метро. В вагоне испытываешь необычные ощущения рядом трезвый народ, отправляющийся по делам, а твой мозг продолжает радостно жужжать. Когда выходишь из клуба на рассвете, чувствуешь себя озорником, которому удалось вдоволь оторваться. Ты как будто состоишь в тайном обществе гедонистов, в которое эти хмурые личности пока не допущены. ТАНЕЦ Не доверяй духовному вождю , если он не умеет танцевать.
Mr. Miyagi. The Next Karate Kid (1994) Иногда я мыслю . Иногда я есть. Поль Валери
(1871—1945) Танец является одним из важнейших элементов клаббинг а, поскольку он срывает с дионисийског отела сковывающие его в будничном мире ап оллонические оковы . Ницше предложил считать основной оппозицию между человеческой природой и человеческими отношениями в обществе и привлек для ее исследования понятия о Дионисе и Аполлоне. Как объясняет Б.Тернер, Аполлон олицетворяет принципы формализма, рационализма и последовательности, а Дионис представляет восторг, фантазию , излишество и чувственность. [Turner B.1996:18]. Если бы Ницше дожил до наших дней , ему бы понравилось в ночных клубах, ведь клаббинг — это истинно дионисийская практика, породившая собственные альтернативные формы общественного порядка. Танец — лучший пример того, как клаббинг ввел дионисийское тело в мейнстрим британской культуры, перевернув понятия телесной дисциплины и контроля, являвшиеся основой п ротестантско-христианского взгляда на плоть, доминировавшего в нашей культуре на протяжении столетий . Поразительна скорость, с которой прижился и распространился этот экстатический опыт. Танец возродился в качестве массовой формы социального опыта, особенно это касается мужчин, большинство из которых раньше просто стояло в барах с кружкой пива, наблюдая затем, как женщины пляшут вокруг своих сумочек, и опасаясь, что танец лишит их ореола мужественности и сделает объектами насмешек сверстников. В 1984 году, еще доп оявления экстази, когда я только начинал тусоваться, был одним из немногих парней, которые решались выйти на танцпол и на которых остальные мужчины поглядывали довольно сердито. Нельзя сказать, что меня приводила в восторг обстановка таких клубов, походивших скорее на шумные, опасные, переполненные пабы. Когда я вновь начал ходить по клубам в 1989 году, танцпол трясся под ногами торчавших от экстази мужчин, размахивавших руками и ухмылявшихся во весь рот так, что казалось, будто их лица вот-вот порвутся. Многие из них всего лишь несколькими годами ранее решительно отказывались танцевать. Разница была поразительной генерируемая клубной средой чистая физическая энергия моментально распространялась на всех, а столь заметные в прошлом напряженность и мужской шовинизм ослабевали . Сами клабберы , как правило, связывали эти перемены с воздействием экстази , нов действительности они вызывались простым актом танца не в меньшей степени, чем каким -либо свойством наркотика. Последний лишь уменьшал людскую застенчивость и страх перед насмешкой настолько, чтобы позволить наслаждаться танцем. Парни, начавшие открывать для себя танец, превращались из нетрезвой мебели в часть клубной среды. Конечно, некоторые мужчины танцевали всегда, однако с исчезновением моды на парные танцы они утратили важную роль на танцполе. В течение двадцати лет до вторжения рейва мужские танцевальные стили тяготели к подчеркнутой агрессии (например, слэм -данс панков) или конкуренции (северный соул, диско и брей кВ них акцент делался на мужественности танца. Для этого либо подчеркивалась пьяная, жестокая телесность танца, либо создавались такие стили , которыми было непросто овладеть. В результате мужчины раскололись на танцующих и нетанцую щих , а открытость танцп ола заставляла жаться по его периметру, стесняясь выйти вперед с риском стать посмешищем. С наступлением эпохи экстази и рейва суть танца резко изменилась вследствие отказа отделения его на частные стили, а также благодаря перемещению в среду, где мужественное позерство считалось напрасной тратой времени и сил. Музыка как будто сама стала основой той телесности , которая позволяла мужчинам чувствовать себя уютно. Громыхающий баси быстрые удары драм-машины оказались достаточно бодрящими, чтобы вытянуть обдолбанных парней на танцп ол, где они создавали эдакий мускулистый, энергичный и бросающий в пот танцевальный стиль, в котором внешняя агрессия сменилась особой формой внутреннего неистовства. Он казался мужественным, так что парни спокойно танцевали, каждый п о-своему, не опасаясь осуждения со стороны женщин или лиц своего пола. Выход мужчин на танцпол благоприятно сказался также и на женщинах. Теперь они уже не танцевали подп ристальным взором сексуально возбужденных мужиков, приходивших в клуб лишь для
того, чтобы напиваться и курить. Все перемешались, а обстановка общего исступления одарила представителей обоих полов чувством полной свободы на танцполе, да и сами чувственные и сексуальные стороны танца громко заявили о себе через это непрерывное освобождение тела от оценивающего взгляда противоположного пола.
Дионисийский экстаз рейв-среды позволил как женщинам, таки мужчинам наслаждаться физической соблазнительностью своих и чужих тел в безопасной обстановке. Все мои информанты- женщины подчеркивали, что такая безопасность является важной составляющей клубного опыта. Для них одним из главных плюсов клаббинга была возможность оказаться в пространстве, где можно осознать собственное тело как пучок чувственных переживаний, даже как эротический объект, не опасаясь, что какой-нибудь идиот неправильно их поймет и начнет лапать. Вот что сказала одна из них : Я чувствую себя сексапильной. Это может показаться глупым, но мне это п о-настоящему нравится. Когда я танцую в клубе, мое тело становится горячим, возбужденными живым. Я могу разодеться так, как никогда бы не решилась для выхода на улицу или в паб. Я думаю , люди в клубах понимают, что ты делаешь это для самой себя. Они могут смотреть на тебя, получать от этого удовольствие, ноне более того. Это скорее игра, нежели что-то серьезное, и это безопасно, по крайней мере намного безопаснее, чем в иных местах, где кто-нибудь может начать к тебе приставать. Здесь я контролирую ситуацию и не чувствую большой угрозы от наблюдающих за мною людей. Ты знаешь, что какого-ни будь парня твой танец может возбудить, нов клубе это не внушает тревоги, ведь там мужчины обычно не ведут себя, как подонки. Если они просто улыбаются тебе, смотрят, получают удовольствие и танцуют рядом, то это не значит, что они думают, будто ты хочешь сними переспать. Все это просто мгновение ночи , одна из радостей, получаемых от кл абби нг а (41 год, девятнадцать лет клубного опыта. А вот признание с другой стороны фронта Мне нравится смотреть, как женщины танцуют в клубах роскошно одетые, красивые. Для меня важная часть кл абби нг а — наслаждение тем, как женщины наслаждаются собой . Они чертовски возбуждаются мужчина лет, восемь лет опыта. СОЦИАЛЬНАЯ ДИНАМИКА ТАНЦА Лишь самоуверенные или одурманенные клабберы, попадая в клуб, идут прямо на танцп ол. Большинство тусующихся сначала привыкает к месту и постепенно начинает расслабляться. Из-за присущей им социальной тревоги люди заполняют танцпол по мере нарастания «движухи» в клубе и проходят в течение ночи через несколько состояний, каждое из которых соответствует разным этапам процесса. Изложенная ниже модель основана на наблюдениях за сотнями танцп олов. Я должен подчеркнуть, что это лишь общая схема и все может сложиться иначе, если в клуб придет группа особенно отвязных личностей, которые неожиданно бросятся танцевать и ускорят весь процесс. Однако в целом данный план из пяти пунктов оказывался верным в большинстве клубных пространств независимо от специфики самого клуба. Первый этап — это предтанцевальная стадия, когда тусовщики начинают обживаться в клубе. Они собираются на периферии пространства — у баров или по краю танцпола. В компании друзей они разглядывают толпу, оценивая пришедших, выпивают, посмеиваются и приглядываются. Некоторые ждут, пока подействует наркота, и на этой стадии еще не уверены, как сложится ночь. Окажется ли она удачной Будет ли весело Понравится ли им публика Будет ли комфортно Но поскольку клаббинг суть чувственная практика, то и сомнения разрешаются посредством чувств по мере действия наркотиков меняются тела и позы пока усиливается шуми повышается градус, растет и толпа люди начинают улыбаться и смеяться музыка проникает в их тела, ускоряя движения. Собравшиеся понемногу заполняют пространство, успокаиваются, ощущение телесного возбуждения сочетается у них с расслабленностью . Они начинают наслаждаться толпой и уже не чувствуют грозы с ее стороны. Прежде чем завершается первый этап , люди подтягиваются к танцплощадке. Второй этап. Танцпол заполняется не разом. Для этого может потребоваться некоторое время, поскольку, будучи изначально пуст, он является наиболее заметным местом клуба. Иногда это происходит неожиданно, когда ди -джей ставит любимую многими вещь или если выходит танцевать
смелая компания. Однако чаще процесс идет медленно, причем необязательно поступательно, ведь, незаметно начав танцевать в сторонке, люди могут выйти в центра затем отступить назад. Обычно танцп ол окружен теми , кому не терпится поплясать, но кто пока не решается сделать первый шаг из безопасной тени толпы в центр всеобщего внимания. И все же заразительная природа музыки постепенно овладевает их телами : головы кивают, ноги притопывают, бедра покачиваются, туловища содрогаются. Никто пока не танцует у всех на виду. Все болтают, смотрят, балансируют на грани и постепенно втягиваются в танец под воздействием музыки как неудержимой материализованной силы. На этой стадии посетители предпочитают держаться группами, и даже переходя на танцпол, остаются вместе, сосредотачивая внимание друг на друге и пытаясь быть как можно менее заметными. Как только достигается определенный уровень участия (обычно две или три отдельные группы танцующих, на танцп оле вступает в силу закон критической массы. Внезапно он оживает, и, когда тусовщики убеждаются, что ночь в разгаре, между танцующими и наблюдателями наступает равновесие. Третий этап — это своего рода разминка, период, когда танцующие физически погружаются в танец. Температура нарастает, мускулы разогреваются, тела расслабляются по мере того, как музыка обретает в их плоти осязаемую форму. Это ощущение собственного движения — словно шестое чувство, кинестетическое восприятие, способность воспринимать себя и других в движении. Толпа питает энергией каждого человека, связанного с остальными ритмом музыки, вибрацией низких частот и быстрыми барабанными перестуками. Все это как бы огораживает группу, втягивая каждого ее члена все глубже в сочную мякоть ритмичного звука. Каждый танцор уникален, каждый выбирает свой темп . Одни танцуют руками, другие задают себе движение ступнями или бедрами, некоторые вообще почти неподвижны, если не считать дрожи, пробегающей по их телам при каждом раскате баса. Радость танца в клубе состоит в том, что здесь можно танцевать как угодно, только бы себе в кайф. Плохой танцор лишь тот, кто несчастен. Идеальный танцпол срастается и начинает двигаться как один организм люди на нем одинаково свободно танцуют с незнакомцами, друзьями и любовниками. Они прекрасны, когда наслаждаются танцем. Как только все их тревоги исчезают, можно, кажется, увидеть, как сок самой жизни течет в их жилах, наполняя их энергией и п реобразуя, позволяя каждой клеточкой тела прочувствовать это пространство, это время, этот искрометный момент плотской жизни . Четвертый этап — это время, когда количество тел на танцп оле становится максимальным. Для тех, кто находится в гуще событий, данный период самый жаркий и напряженный. Переполненный танцп ол может становиться статичным диапазон возможных перемещений на нем сокращается. На этом этапе танцующие поднимают руки вверх, направляя движения в вертикальной , а не горизонтальной плоскости, чтобы избежать столкновений . Как объяснил один мой информант-мужчина, когда танцуешь на переполненном танцп оле, где все зажигают, как могут, чувствуешь себя как сельдь в бочке. Но это классно вокруг разгоряченные тела, все извиваются и потеют. Действительно классно. В столь плотной толпе уже непросто танцуют, а практически трутся друг о друга. Есть своя прелесть в том, чтобы ощущать близость тел и их движение en masse
1
. Ваше кинестетическое чувство распространяется на тело толпы в целом, находя, таким образом, внешнее выражение. Хотя ваши перемещения физически ограничены, кажется, будто выдвигаетесь больше, потому что приходит в движение все пространство клуба. Теперь помещение заполнено уже не чужаками , а товарищами по веселью , каждый из которых удовлетворяет свою потребность быть. Всякий раз, когда ди -джей меняет пластинку, волны раскаленной энергии становятся все выше и накрывают вас с головой. Выступающий сквозь поры кожи пот очищает от ядовитых остатков рухнувших планов, пустячных забот, глупых споров и сомнений. Ничто не имеет значения, кроме ритма, толпы, танца. Чудесно. Все участники приложили совместные усилия, чтобы этот момент наступил, потратив время, энергию и деньги . Но важнее то, что они создали внутри клуба общественный дух товарищества, позволяющий клабберам раскрепоститься в массе людей. Танец — это один из способов проявления в индивидуумах ив группах такого чувства, дающего возможность овладеть иным естеством мира — мощными горячим, мягким, но энергичным, освобождающим тело от бремени скуки . Пятый этап
— это время, когда толпа начинает редеть. Танцп ол все еще гудит, и близость окончания ночи делает все происходящее особенно неотложным. Слабаки уходят, остаются самые стойкие. Именно сейчас становится ясно, кто из танцующих крепкий орешек. Преодолевая усталость, подстегивая себя наркотиками или просто собирая остатки сил и подпитываясь от созданного толпой и музыкой кинетического заряда, они продолжают отплясывать как нив чем не бывало. Для них танцы не
закончатся, пока не загорится свет. Некоторые протанцуют ночь напролет, не считая перекуров и прогулок до бара или туалета. Я видел, как люди зажигают пять или шесть часов подряд. Во многих отношениях такие личности являются сердцем клуба, поэтому энергия быстро рассеивается в пространстве, если нет танцпола, который способен ее аккумулировать. Вот почему так важна роль ди - джеев. Они должны вытянуть из пришедших эту энергию и сохранить ее, потому что если танцп ол угасает, тоже самое вскоре происходит и с клубом. Когда включается свет, такие стойкие обычно танцоры выглядят ошеломленными. Они забыли обо всем, кроме своих тел и эмоций, для них изменилось течение времени. Им казалось, будто есть одно только непрерывное настоящее, в котором время летит с огромной скоростью или, напротив, минуты тянутся часами. Эта дезориентация во времени является важной частью опыта, поскольку порождается чувством эмоционального погружения в клубное пространство и толпу. Однажды я случайно подслушал, как в конце ночи компания тусовщиков подытоживала впечатления от вечеринки Неужели уже шестой час А чувство, что только два часа ночи. Блин, мы как будто целую вечность танцевали. Интересно, бар уже закрыт Черти куда мы теперь Может, Trade еще работает И они отправились, приплясывая, на поиски очередного танцп ола, чтобы на нем встретить утро. ЧУВСТВЕННЫЙ ЛАНДШАФТ Танец в клубе, особенно под воздействием сильных наркотиков, отличается от любого другого танца. Вот как объяснил один мой и нформант: Я училась танцам, работала танцовщицей, всегда танцевала и наслаждалась этим. Но п о-насто ящему я ощутила себя танцующей, только когда начала принимать наркотики и бывать в клубах. Там я узнала о танце гораздо больше, чем за всю свою профессиональную карьеру женщина год, девятнадцать лет опыта. Этот информант говорило силе социального взаимодействия, чувств и эмоций , делающего клубные танцы истинно дионисийской практикой. Чтобы полностью понять эти диониси йские крайности, следует рассматривать клаббинг как особую ось в системе координат человеческих чувств, под которой я понимаю целый ряд телесных практик, осуществляемых людьми в повседневной жизни. Вот что говорит на этот счет один информант: Я всю неделю работаю за компьютером. Протираю штаны и пялюсь в экран, краем глаза наблюдая за начальником и зарабатывая головную боль. Не то чтобы мне противна моя работа, просто она очень малоподвижна и при этом не дает возможности расслабиться, потому что тогда кажется, будто засыпаешь. В выходные мне хочется развеяться и я иду танцевать. Это великолепно просто двигаться, слушать музыку, ловить кайф и снова чувствовать свое тело. Тело, необходимое капиталу это неэластичное, подобное механизму, строго функциональное тело. У некоторых оно малоподвижно и крепко прижато ягодицами к стулу. У других оно выполняет многократные однообразные действия или изнурительный физический труд. Перемещения всякого тела продиктованы требованиями работы, ожиданиями начальника, корпоративными правилами, окружающей обстановкой. Тела людей контролируются во времени и пространстве. Если они слишком медлительны или неуклюжи, то их считают ленивыми если чересчур активны — опасными. Они должны часами сидеть или стоять, соответствуя образу работника, даже когда в голове мелькают мечты о Карибском море или оральном сексе. Наше сознание может быть далеко от исполняемых обязанностей , но телам приходится отбывать на рабочем месте назначенный срок, даже если там фактически нечего делать.
Клаббинг увлекает тело далеко за пределы таких аполлонических рамок. Одна собеседница так отозвалась о клубных танцах :
Проще всего описать танцы, сказав, что это самое лучшее после секса. Когда танцуешь, тело становится таким подвижным, текучим чувствуешь, будто оно превращается в один плотный сгусток энергии. Беря интервью у одной женщины, я спросил, почему танцы доставляют ей удовольствие. Она была весьма откровенна
У меня не было секса почти два года, а танцы позволяют мне оказаться в замечательно страстном месте, где тело испытывает почти такие же сказочные ощущения, как и при занятии любовью года, пять лет опыта. Схожие аналогии с сексом проводили и многие другие клабберы, рассказывавшие о том, насколько эротичные ощущения испытывало их тело. Стечением ночи тусовщики перестают стесняться своего тела, взбираются на подиумы, флиртуют, и подобное поведение приветствуется в клубах , являющихся в британском обществе теми немногими местами , где можно наслаждаться такой демонстративной свободой . Эти действия добавляют притягательности клубной ночи. Один из моих информантов говорит Я красуюсь не ради себя, по крайней мере так я чувствую . Я делаю это смеха радии чтобы люди взаимодействовали со мной . Если я расхаживаю по танцп олу как петушок, то это лишь для того, чтобы окружающие раскрепостились. Это не позерство, а своего рода провокация, цель которой — вызвать во кружаю щих желание пойти дальше. Это не спектакль, мне ненужно, чтобы на меня смотрели. Мне хочется, чтобы люди общались со мной , были вместе со мной, а не пялились на меня. Здесь глупо стремиться ког о-ли бо поразить это игра мужчина года, четырнадцать лет опыта. Смысл этой игры дать что-либо клубу, чтобы получить от него еще больше. Само место дает вам свободу стать круче, экспрессивнее, неистовее. Чем больше людей участвуют в этом, демонстрируя такую свободу, тем легче остальным последовать их примеру. Музыка высвобождает чувственную лихорадку, которая заражает людей и распространяется по танцп олу с невероятной скоростью , заманивая в свои объятия новые жертвы. Остававшиеся в теле шлаки прошедшей недели, ваши беспокойства, недостатки, а также достоинства — все это направляется в танец и преобразуется в движение, энергию и накал страстей. Ваши переживания непросто забываются. Всякие намеки на них удаляются из тела. Танцп ол приводит в экстаз, и дело тут не в наркотиках, а в жизни, не скованной физическими и эмоциональными оковами монотонного быта. Здесь серость уступает место другим краскам ярко-красным, обжигаю ще-оранжевым, радужно-синим и при зрачно-серебристым. Прощай, Канзас Здравствуй, потрясающе прекрасный танцп ол! Временами при этом возникает п рямо-таки сверхъестественное чувство такое ощущение тела выводит вас далеко за пределы повседневного социального опыта и кажется возвышенным проявлением самобытия в мире. Как выразился один информант: Если тебе никогда не казалось, что тына танцп оле трахаешься с богом, значит, ты никогда п о-настоящему и не танцевал. Интенсивностью телесных переживаний клубные танцы, кажется, действительно напоминают ритуалы бразильских или гаитянских шаманов. Я многое испытывал на танцп олах. Мое тело ощущало такую физическую радость, которая казалась сверхъестественной . Однако, как объясняет Ж. Батай, к подобным аналогиям следует прибегать с осторожностью : Хотя уместно использовать слово мистицизм, говоря о радости перед смертью » и ее проявлениях, это подразумевает лишь эмоциональное сходство между данной практикой и теми , что характерны для ряда азиатских и европейских религий. Нет оснований связывать предположения о существовании якобы более глубокой реальности с радостью , единственный объект которой — жизнь здесь и сейчас. Радость перед смертью » может испытывать лишь тот, кто не верит в загробную жизнь это единственный интеллектуально честный способ поиска экстаза [Bataille G.
1985:236]. Намоем танцп олене было места ни богу, ни космологии одержимости, ни ожиданию духовного роста. Там были только люди, выпивка, наркотики, улыбки, музыка — смешанные вместе и образующие опыт, являющийся чем-то большим, чем простая сумма этих составляющих. Все это фигня почти исчерпывающая характеристика. Если уделять внимание лишь таким моментам интенсивных переживаний, как делает Б. Малбон в своем обсуждении необъятного опыта, то можно упустить очень многие составляющие танцевальной практики [Malbon B. 1999]. В действительности для немолодых клабберов за словом необъятный часто скрывается лишь обман чувств, гораздо менее важный, чем дионисий ское единение на танцполе. Один мой информант сказал так Я очень уважаю людей, танцующих танго и другие эротичные парные танцы, но клубный дансинг это совсем другое. Он — выражение восторга. Поняв основы, вы можете следовать ритму и демонстрировать свое воодушевление так, как вам угодно. Вы танцуете нес одним человеком, а со всеми сразу. Поворачиваясь, вып оп еременно танцуете с разными,
а то и сразу с несколькими партнерами. Танцп ол — это масса людей, которые наслаждаются танцем друг друга мужчина года, четырнадцать лет опыта. Другой мужчина заявил следующее Больше всего в танце мне нравится момент, когда на танцп ол е ловишь чей -то взгляд и понимаешь, что эта музыка вас обоих цепляет. На протяжении одного трека вы танцуете вместе, а затем просто обнимаетесь или благодарите партнера, потому что были счастливы разделить это ощущение. И дело тут вовсе не в таблетках . Просто это знак того, что выпри даете значение данному моменту и поэтому выражаете благодарность, прежде чем отойти. Так можно откровенно наслаждаться людьми. Эти моменты социального взаимодействия исключительно важны для клаббинг аи танцпол к ним очень располагает. Однако даже простое наблюдение затанцую щими людьми доставляет удовольствие. Вот мнение информанта: Мне нравится видеть, как люди на танцп оле ловят кайф. Бывает, присядешь, чтобы отдохнуть, и смотришь, как кто- нибудь с наслаждением зажигает. Это классное зрелище гораздо лучше всего, что показывают по телевизору женщина год, девятнадцать лет опыта. То, что в клубе можно свободно, без страха осуждения выражать себя в физическом плане, доказывают многочисленные эпизоды, свидетелем которых я был. Однажды яви дел, как одинокий мужчина прыгал на месте, улыбаясь окружающим во весь рот. Казалось, он закинулся парой таблеток экстази и на время превратился в восхищенного ребенка. Его возбуждение мгновенно передалось незнакомцам вокруг него. Он уже не был отделен от группы, а стал физическим символом нарастающей в клубе эйфории . В другой разя видел, как молодой полный парень внезапно начал убедительно и чрезвычайно энергично отплясывать некий ирландский танец. На вид он весил больше сотни килограммов, но тело его, казалось, отрицало законы гравитации, и ноги взлетали вверх с удивительной легкостью . Пот снег окатился градом, глаза были крепко зажмурены, а лицо излучало искреннюю радость. Выглядело все это одновременно величественно и очаровательно глупо. Эти примеры позволяют понять, насколько достижимо в клубах физическое раскрепощение. Необязательно хорошо выглядеть в танце, достаточно просто двигаться, выражая свою страсть. Эта свобода — одна из главных отличительных особенностей клубной атмосферы. ВЫВОД Клубные танцы — это экспансивная дионисийская практика в том смысле, что она выводит людей зап ределы повседневных социальных, чувственных и эмоциональных рамок. Следовательно, это есть форма познания способ восприятия мира, бросающий вызов чувственным ограничениям, порождаемым габитусом и критическим вниманием окружающих. Вот почему мои информанты находят его столь освобождающим. Это знание не испаряется, когда люди покидают клубное пространство, а становится особой осью в чувственной системе координат клабберов, эталоном, с которым можно сравнивать повседневные телесные практики. Если воспользоваться терминологией П . Бурдье, то можно сказать, что ограничительная природа будничных ап оллонических практик перестает восприниматься как должное, а полученное благодаря таким практикам знание может быть перенесено на почву альтернативной чувственной деятельности. Так выразилась одна из моих собеседниц Я бы не стала заниматься сексом с мужчиной, который неспособен танцевать. Когда парень изобретателен, сексуален в танце, ты понимаешь он знает, как нужно двигаться, он чувствует ритм, он владеет собственным телом. По опыту я знаю , что в постели намного интереснее с теми мужчинами, которые умеют танцевать. Похоже, многому в сексе они научились благодаря танцам (29 лет, тринадцать лет опыта. Многие мои информанты высказывались в том же духе. Это позволяет предположить, что люди накапливают полученное благодаря клаббингу чувственно-социальное знание и используют его для обострения других чувственных взаимодействий с миром.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

перейти в каталог файлов
связь с админом