Главная страница

ПСИХОТЕРАПИЯ ЗДОРОВЫХ. ПСИХОТЕРАПИЯ РОССИИ.. Руководство по Характерологической креатологии Под редакцией М. Е. Бурно и Г. Ю. Канарша


Скачать 4,33 Mb.
НазваниеРуководство по Характерологической креатологии Под редакцией М. Е. Бурно и Г. Ю. Канарша
АнкорПСИХОТЕРАПИЯ ЗДОРОВЫХ. ПСИХОТЕРАПИЯ РОССИИ
Дата30.10.2018
Размер4,33 Mb.
Формат файлаdocx
Имя файлаПСИХОТЕРАПИЯ ЗДОРОВЫХ. ПСИХОТЕРАПИЯ РОССИИ..docx
ТипРуководство
#57500
страница5 из 59
Каталог
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   59

1.3. О расширенном применении Терапии творческим самовыражением (М. Е. Бурно) в лечебной, консультативной практике и преподавании13

В данной работе автор приглашает к размышлению о возможности и необходимости (по его убеждению) адаптации сложных психотерапевтических методов, каковым является Терапия творческим самовыражением М. Е. Бурно (ТТСБ), к реалиям повседневной практики психологического консультирования и преподавания, а также о способах подобного приспособления. Представляется, что данная адаптация позволит расширить диапазон применения основных принципов метода ТТСБ в практической (лечебной и консультативной работе), кроме того, облегчит ознакомление студентов14 с основами метода.

Материал статьи апробирован на опыте многолетней практической работы врача-психиатра, психотерапевта в Центральном отделении медицинской генетики «Семья и Брак» Клинической больницы № 84 ФМБА России и Психоневрологическом диспансере № 20 Юго-Восточного административного округа г. Москвы, преподавания в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Московский городской психолого-педагогический университет».

О Терапии творческим самовыражением и Характерологической креатологии

Более сорока лет (с 1970-х годов) успешно применяется клинический психотерапевтический метод Терапии творческим самовыражением М. Е. Бурно, разрабатываемый все эти годы автором и его последователями. Также внедряются в практику жизни приемы Характерологической креатологии (ХК), вышедшей из ТТСБ (см.: Бурно, 2011b).

ТТСБ в первую очередь существенно помогает тяжело страдающим людям, вплоть до ситуаций, когда состояние человека уже квалифицируется в виде медицинского диагноза. Изначально автором ТТСБ метод создавался для психологической поддержки и терапии людей с болезненным чувством собственной малоценности, стеснительности, ранимости15, с выраженным характерологическим акцентуированием или специфическим развитием личности, эндогенно-процессуальными (шизофреническими, шизотипически-ми) расстройствами. Со временем обнаружилась более широкая лечебная эффективность ТТСБ. Характерологическая креатология (область внелечебного использования метода) востребована шире — в педагогике, на пути самосовершенствования, в консультировании — «психотерапии здоровых» людей, в филологии, философии (см.: Избранные труды..., 2007; Бурно, 2011b). А также как способ более полного исследования особенностей общественной, политической (Канарш, 2011а), экономической (Мижерова, 2008: 39-42) жизни людей, народов, исходя из знаний их общих — типичных природных характерологических особенностей.16

В основе методов ТТСБ, ХК сплетены в единое целое несколько совершенствующих, оздоравливающих механизмов—психагогический, рациональный, групповой, поведенческий—тренировочный, суггестивный и другие. Сам подход ТТСБ и вместе с ним ХК, как самобытная естественно-научная модель, является, помимо прочего, еще одним способом видения, интерпретации, познания жизни (см.: Бурно, 2011b).

Содержательно использование методов начинается с поиска (в изучении элементов характерологии, психологии, психотерапии, естествознания) и продолжается в последующем пути к себе — настоящему, истинному. Осуществляется задуманное посредством постепенного проясняющего постижения особенностей своей творческой индивидуальности, природы (природы души и тела) и природы других людей, характеров (см.: Бурно, 2008а). Иными словами, посредством заново открытой, осознанной творческой личностной реализации, своего предназначения в жизни. Очень важно уточнить, что характер человека, его душевно-природные особенности здесь рассматриваются не в умозрительно-гипотетическом плане, не эклектически, но естественно-научно, клинико-реалистически. И в то же время естественно-научное, клиническое, материальное, «земное» в ТТСБ гуманистически одухотворено, в широком смысле (см.: Бурно, 2009а: 13-132).

Оздоравливающая атмосфера творческого вдохновения, творческого стресса (как бы сказал Г. Селье — саногенного стресса17) является составной частью предлагаемого содержания и стиля индивидуальных и групповых занятий ТТСБ (см.: Бурно, 2006а: 204, 256), в том числе реалистического психотерапевтического театра (РПТ) (о клиническом реалистическом театре см.: Бурно, 2009а) и ХК. Результатом является глубинное и ясное понимание себя, других людей, целебное оживление индивидуальности, душевное просветление, выздоровление. Совершенствуется понимание жизненных закономерностей, происходит осознание и/или уточнение своего жизненного предназначения.

Одной из главных терапевтических целей, к которой подводят теория и практика занятий ТТСБ и ХК, является постепенное осознание значимой ценности для человечества любого характерологического типа: синтонного, замкнуто-углубленного, напряженно-авторитарного, тревожно-сомневающегося, застенчиво-раздражительного, педантичного, демонстративного, неустойчивого и смешанных характеров (см.: Бурно, 2008а: 6—77). А значит, и своего, найденного или вновь открытого в ходе нашей совместной работы. Другим важным терапевтическим элементом становится постепенно формирующаяся убежденность в том, что любой индивидуальный человеческий характер имеет свои, условно «слабые» и «сильные» стороны, выступающие как две стороны одной медали. И любая характерологическая «слабость» может становиться «силой», востребованным свойством, но в определенных жизненных условиях. Так же как лишь в определенных условиях можно говорить о «слабости» в прошлом. Постепенно приходит понимание того, как находить, формировать правильные условия для благополучного развития, реализации потенциала собственной личности, существования в согласии с другими людьми. Наилучшим образом осознание вышесказанного реализуется в особой атмосфере творческих занятий, творческого вдохновения — стресса, размышления — действия.

Как мы уже отметили выше, и ТТСБ, и родственная ей ХК основаны на естественно-научном подходе, проникнуты клиницизмом (см., напр.: Бурно, 2006а: 15-67). Естественно-научная медицинская школа берет свое начало от V-IV вв. до н. э., от Косской школы знаний, к которой принадлежал Гиппократ. Любое страдание, в широком смысле, рассматривалось как общее расстройство в природе организма. Так оно рассматривается и в современной мировой клинической медицине. В этом смысле ТТСБ прямо отвечает самому важному гиппократовсокому принципу помощи, лечения — «помогать природе защищаться совершеннее». Medicus curat, natura sanat — один из ставших знаменитыми заветов основоположника клинической ветви современной мировой медицины Гиппократа (см.: Бурно, 2011а: 17-23). Врач лечит, назначает лечение, но исцеляет, излечивает всегда природа, которая поддерживает жизненные силы больного. Чтобы помогать природе защищаться совершеннее, нужно совершеннее знать эту природу. Причем речь здесь идет о целостной природе человека, составными частями которой являются и физическая, и психологическая (душевная, духовная). Это неразделимые части его сложной целостности, составляющей индивидуальную природу. Поскольку составной частью общей природы человека является его личностная, характерологическая природа, большое место в ТТСБ и ХК занимает изучение клинической, естественно-научной характерологии (см.: Бурно, 2008а, Волков, 2000, Ганнушкин, 2000, Кречмер, 1995, Леонгард, 1989, Личко, 1983, Пономаренко, 2008 и др.).

Востребование психотерапевтических и медиативных услуг. О структуре контингента

Среди здоровых лиц с временными душевными трудностями, обращающихся за психотерапевтической помощью и тем, что с недавнего времени стало принято называть психологической медиацией18, встречается больше лиц молодого и среднего возраста. Такие наблюдения складываются в ходе нашей многолетней практической деятельности. И действительно, среди обращающихся с преимущественно легкими психологическими расстройствами, пограничными (невротическими) состояниями за помощью психолога, психотерапевта и психиатра доминируют по численности возрастные группы граждан молодого и среднего возраста: 20-29 лет, 30-39 лет. Мы видим это в своей ежедневной практике, и это же подтверждается научными исследованиями. Например, в работе «Клинические характеристики больных психическими расстройствами, обращающихся в платные медицинские центры психиатрического профиля» Г. М. Румянцева, А. Л. Степанов (см.: Румянцева, Степанов, 2011) приводят данные, согласно которым лица в возрасте 20—29 лет, 30-39 лет составляют максимум из обращающихся за амбулаторной помощью с легкими и пограничными психологическими расстройствами. Наибольшее количество психологических расстройств в этой группе обозначены как невротические, связанные со стрессом и соматоформные расстройства, F40-F49 (МКБ-1019).

Авторы исследования уточняют: «...Пациенты, страдавшие расстройствами, связанными со стрессом, были людьми молодого трудоспособного возраста (от 17 до 45 лет), чаще неженатые/незамужние, в различной степени... адаптированные социально. В анамнезе у них определялись различные семейные психотравмирующие вредности... Как правило, они сами порождали и поддерживали усвоенные в семье дисфункциональные отношения в настоящем, которые провоцировали или усиливали их расстройства... Состояние легко декомпенсировалось под влиянием повседневных факторов. Именно таким пациентам была рекомендована и проводилась групповая терапия... в сочетании с индивидуальной психотерапией...» (там же: 37).

Именно такой контингент и формулирует чаще всего запрос на психологическую медиацию семейных, служебных конфликтов, востребуя своеобразную интеграцию психотерапевтической и консультативной психологической помощи рационального характера. Большинство же людей старшего поколения, если и обращаются к психотерапевту, то уже с более серьезными проблемами, когда, что называется, уже «совсем худо», и состояние обратившегося можно обозначить медицинским диагнозом. Причин такого положения дел может быть много, но одной из главных является затягивание времени обращения за помощью. При этом психологическое расстройство продолжает разрастаться и углубляться.

Происходит это также, по нашему мнению, из-за традиционно присущего лицам старшего поколения психологического консерватизма, из-за меньшей информационной осведомленности лиц старшего возраста, отсутствия у большинства из них четкого представления о том, что такое «психотерапия». Из-за отсутствия понимания разницы между «психотерапией» и «психиатрией», предубеждения, что «все это не для «нормальных», не для здоровых людей». Добавим сюда что-то случайно прочитанное или услышанное про психиатрию и «карательные общественные институты», закрепившееся в сознании как единое целое. И мы поймем причину того, почему люди постарше реже обращаются к психологам и психотерапевтам. В сознании многих, кто успел пожить в СССР, а также застал в зрелом возрасте последующую за развалом Советского Союза, необдуманную критику всего, что было в прошлом хорошего и плохого, смешались и правда, и вымысел. Коснулось это, к сожалению, и представлений о нашей отрасли знаний, и психотерапевтической практики, отозвавшись предубеждением, недоверием к психологам, психотерапевтам, психиатрам.

Поэтому понятия «психотерапия здоровых», «медиация», обозначенные в теме прошедшего Международного конгресса20, есть явления, масштабность и значимость которых в настоящее время в нашей стране подтверждаются практической работой, уточним — по преимуществу с молодыми людьми.

Актуальность темы конгресса подтверждается многочисленными обращениями за подобными услугами лиц молодого и среднего возраста, для которых слова «психолог», «психотерапевт», «психиатр», «психоаналитик» означают исключительно профессиональную принадлежность их носителя и не несут в себе дополнительного негативного подтекста. Чьи представления о предназначении рода деятельности данных специалистов формировались в немалой степени в культурном пространстве современных массмедиа. В частности, посредством радио и телевизионных трансляций последних 10—15 лет, многочисленных отечественных и зарубежных ток-шоу с участием экспертов вышеперечисленных профессий. А также показами по телевидению и в прокате (видеосалоны и кинотеатры) большого числа художественных фильмов, в которых вопросы психологии, в частности характерологии человека, человеческих взаимоотношений, глубоко исследуются, являются определяющими (к сожалению, преимущественно это картины зарубежного происхождения):

«А как же Боб?» (What About Bob?), 1991, режиссер Фрэнк Оз;

«Анализируй это» (Analyze This), 1999, режиссер Харольд Рэмис;

«Без ума от любви» (Mozart and the Whale), 2005, режиссер Петтер Нэсс;

«Игры разума» (A Beautiful Mind), 2001, режиссер Рон Ховард;

«Инстинкт» (Instinct), 1999, режиссер Джон Тертелтауб;

«Комната сына» (La stanza del figlio), 2001, режиссер Нанни Моретти;

«Лучше не бывает» (As Good as It Gets), 1997, режиссер Джеймс Л. Брукс;

«Мистер Джонс» (Mr. Jones), 1993, режиссер Майк Фиггис;

«Не говори ни слова» (Don't Say a Word), 2001, режиссер Гэри Флидер;

«Приятные минуты без гарантии» (Hezke chvilky bez zaruky), 2006, режиссер Вера Хитилова;

«Пролетая над гнездом кукушки» (One Flew Over the Cuckoo's Nest), 1975, режиссер Милош Форман;

«Повелитель приливов» (The Prince of Tides), 1991, режиссер Барбра Стрейзанд;

«Психоаналитик» (Shrink), 2009, режиссер Джонас Пейт;

«Тайны и ложь» (Secrets & Lies), 1996, режиссер и автор сценария Майк Ли;

«Человек дождя» (Rain Man), 1988, режиссер Барри Левинсон;

«Чужая ошибка» (It's not our fault / Ma che colpa abbiamo noi), 2003, режиссер Карло Вердоне.

Можно назвать много других кинолент. А фигуры психологов, психотерапевтов, психоаналитиков, психиатров, используемые во многих приведенных картинах, играют значимые, а порой и главные сюжетообразующие роли. Комедии, трагедии, лирические истории... и перечисленные примеры — лишь малая крупица упомянутых художественных материалов разных лет выпуска, ставших доступными вниманию широкой аудитории в России в новейшее время, с начала 1990-х годов до настоящего времени.

Клиент (пациент) всегда «прав»?!

В амбулаторной практике, в консультативной работе, особенно тогда, когда психотерапевт является не вспомогательным звеном — помощником психиатра, а самостоятельным специалистом, при осуществлении помощи здоровым людям с временными душевными трудностями и/или в процессе медиации конфликтных ситуаций исключительно клиент, по своему разумению, желанию инициирует и далее поддерживает, прекращает или восстанавливает контакт.

Именно поэтому, когда мы говорим о широком применении психологии и психотерапии, «психотерапии здоровых», особое значение в работе приобретают усилия специалиста (психотерапевта, психолога) по поддержанию живого интереса клиента к процессу терапии, медиации. Одним из очевидных способов создания и залогом дальнейшего поддержания этой заинтересованности являются изначальная ясность и доступность для клиента психологической, психотерапевтической работы в целом. Подбирая приемы и примеры, с помощью которых проводится обучение, медиация, осуществляется терапия, необходимо ориентироваться на их доступность пониманию конкретных клиентов. Тот же принцип важен в обучении, преподавании ТТСВ и ХК, особенно на начальных этапах. Как в консультативной практике, лечебной практике — при обучении основам метода обратившихся за помощью, так и в преподавании основ психотерапевтического метода будущим специалистам.

Если мы будем вести речь о широком применении психотерапевтического метода, в данном случае метода ТТСБ и ХК, для заявленных целей — для терапии, консультаций и медиации, — важно признать необходимость разработки таких приемов и примеров, посредством которых метод будет доступно представлен сознанию «массового клиента», т. е. массовому сознанию.

Что же мы знаем о специфике массового сознания? Будем ориентироваться на имеющиеся данные.

В 2007 г. группа социологов под руководством Ж. Д. Ефремовой проводила исследование в г. Ливны Орловской области (см.: Ефремова, Иванникова, Мартюхина, Зюзина, 2007). Целью исследования были изучение и анализ стиля жизни современной молодежи в провинции, выявление основных проблем в современном обществе.

В исследовании принимали участие респонденты в возрасте от 14 до 30 лет, причем доля получающих высшее образование среди опрошенных, составляла 63%. На вопрос «На что Вы предпочитаете прежде всего расходовать свободное время?» были получены следующие ответы: 28,4% — просмотр телевизора; 23,5% — посещение ресторанов, баров, кафе; 17,5 — занятия спортом; 16,3% — проведение свободного времени с семьей; 8,9% — чтение газет, журналов, книг; 6,1% — учеба и повышение квалификации; 6% — другое. На вопрос «Какие книги Вы больше любите читать?» самый высокий процент ответов был за утверждением «Не люблю читать» — 39,6% респондентов, практически 40% опрошенных граждан. Более того, оставшаяся, читающая часть распределила свои предпочтения следующим образом: романтическую литературу—16%; приключенческую— 15,8%; криминальную— 13,7%; научно-популярную —10,5%; общественно-политическую — 5,5%.

Итак, на первых местах — романтическая, приключенческая и криминальная литература, на двух последних — научно-популярная и общественно-политическая. Проводя массовую практическую психотерапевтическую работу, осуществляя медиативную помощь по отношению к людям молодого и среднего возраста или проводя обучение психотерапевтическим методикам (по крайней мере, проводя начальное обучение), необходимо считаться с вышеприведенными фактами. С тем, что чтение у исследуемой в приведенном социологическом опросе аудитории, как привычное проведение свободного времени, находится лишь на 5-м месте. А просмотр телевизора — на 1-м. Следовательно, специфика терапии или подачи учебного материала должна опосредоваться ясным для аудитории культурным языком, понятными примерами.

Куда же идти за этими примерами? Судя по всему, вывод очевиден — необходимо терпеливо исследовать современную массовую культуру и заимствовать терапевтические примеры и метафоры именно оттуда. На эту мысль нас наводит, в частности, уже имеющаяся практика удачного использование в терапевтической, медиативной и учебной практике для объяснения многих аспектов метода ТТСБ и ХК относительно современных иллюстративных (учебных) материалов. Например, из предлагаемых психотерапевтом П. В. Волковым в книге «Разнообразие человеческих миров» (Волков, 2000).

Примеры, взятые нами из современных источников, в частности отечественных и зарубежных художественных фильмов, зачастую воспринимаются большинством консультируемых в психотерапевтической практике, равно как и аудиторией обучающихся студентов-психологов, с большим интересом—пониманием, с более интенсивным эмоциональным подкреплением процессов познания, нежели примеры, взятые из художественных произведений второй половины XIX — начала XX в., и часто широко используемые нами ранее в ходе занятий ТТСБ и ХК. Даже тех, которые должны быть знакомы — из общей школьной программы по предмету «отечественная литература», но вызывают лишь вопросительные растерянные взгляды, улыбки и постепенное угасание интереса, так как дальше «все сложно, нудно, странно, непонятно...».

Конечно, применение в ходе знакомства с ТТСБ и ХК иллюстративного материала, почерпнутого из современного мейнстрима в массовой культуре, имеет свои особенности. С одной стороны— хорошо подходит для первого ознакомления аудитории с основами науки о характерах, азбукой психотерапевтических методов, быстро осознается благодаря ясному, простому, прозрачному понятийному контексту, подкрепленному позитивными эмоциями. С другой стороны, мы знаем, что дальнейшее, после первого знакомства, следование в научно-практические глубины методов, в их тонкости требует более сложных примеров, размышлений, уже имеющихся в классических авторских материалах по ТТСБ и ХК. Мы также понимаем, что мейнстрим в массовой культуре — капризен и изменчив. Легко узнаваемые сегодня, удачные иллюстративные материалы могут быть таковыми лишь сегодня. Прошло немного времени, и массовое сознание «забыло» о них. А следовательно, и работа по выявлению материала, годного для терапевтического использования, должна вестись непрерывно. Это тоже своего рода постоянная и необходимая научная творческая работа.

Одним из удачных новаторских приемов для иллюстрации изучаемых в методе ТТСБ и ХК человеческих характерологических типов, по имеющемуся опыту, может быть использование образов — персонажей специфических (взрослых) мультипликационных сериалов, так называемых «мультсериалов для взрослых». Они хорошо знакомы молодежной и аудитории лиц среднего возраста. Речь идет об анимации, подобной сериалам «Американский папаша» (American Dad), «Гриффины» (в оригинале Family Guy — дословный пер. с англ. — «Семьянин»), «Дарья» (Daria), «Домашнее видео» (Home Movies), «Симпсоны» (The Simpsons), «Футурама» (Futurama), «Царь горы» (King of the Hill), «Южный парк» (South Park) и др.

Например, упоминание о профессоре Хьюберте Фарнсворте («Футурама») или Дарье (Дарья Моргендорфер — героиня известного одноименного мультипликационного сериала «Дарья») позволяет гораздо проще и быстрее, хотя и в сжатой форме, донести до начинающих изучение характерологии то наполнение, которое вкладывается в ТТС в понятие замкнуто-углубленного характера (Бурно, 2008а: 43-57). Все, кто смотрел сериал, а таких среди молодых людей немало, сразу получают четкие представления о данном психологическом типе. И вспоминают Дарью... Она интеллектуальна, философична, но в довольно значимой степени отгорожена от мира (рис. 1, стр. 67). Подчеркнуто игнорирующая все внешнее, в невзрачной утилитарной одежде, прячущей фигуру, в больших очках с массивной оправой, скрывающих лицо, — она как будто бы отгородилась от мира. Обыденные заботы и переживания людей, повседневная жизнь родителей, одноклассников Дарьи не вызывают в ее душе живого эмоционального отклика, создавая впечатление об ее эмоциональной холодности. Даже голос Дарьи какой-то «механический», без живых эмоциональных модуляций.

И как же много этих живых, красочных модуляций или, по меньшей мере, уверенности в существовании таковых у «себя любимой», у другой героини сериала, младшей сестры Дарьи — Квин (Quinn Morgendorffer) (рис. 2, стр. 67). Вот оно — живое воплощение совокупности характерологических черт демонстративного, инфантильно-ювенильного (Бурно, 2008а: 57-63) типажей в чистом виде. Мода и свидания, «крутизна» в глазах окружающих — вот главное и единственное, чем наполнена ее жизнь. Эмоционально яркая, часто «через край», внешне привлекательная, она популярна среди школьной «тусовки». Только вот эти богатые эмоции преимущественно обслуживают эгоцентрические установки девушки. Еще Квин — вице-президент так называемого «Модного клуба» — неофициального сообщества самых «клевых», «крутых» школьников. Квин настолько стесняется своей такой «немодной и непопулярной» родной сестры Дарьи (рис. 3, стр. 68), что часто представляется единственным ребенком в семье... «а Дарья... это моя двоюродная сестра...». Также может говорить о Дарье как о «прислуге» или «постороннем человеке». Сродни Квин и ее окружение, подруги. Они подыгрывают Квин и, желая что-либо сказать ей о Дарье, произносят: «...та странная девушка, которая живет в вашей семье...»

Прекрасной иллюстрацией демонстративного характера также является фигура Зеппа Браннигана («Футурама»), «старшего по званию в армии «Демократического союза планет», «25-звездного генерала», который постоянно ввязывается в бессмысленные и опасные приключения, выбирается из которых исключительно за чужой счет — своей команды. Последних и обвиняет во всех своих неудачах.

Упоминание о непритязательном Питере Гриффине из мультипликационного сериала «Гриффины» или о неинтеллигентном персонаже Гомере Симпсоне («Симпсоны») гораздо легче и более продуктивно иллюстрирует аудитории новичков, впервые прикасающихся (с разными целями) к ТТСБ и ХК, признаки грубоватого (см.: Бурно 2008а: 68-71) характера, с обычной здесь мозаикой характерологических радикалов в их огрубленности (там же), нежели предлагаемые прежде в ТТСБ классические, но, увы, малознакомые ныне широкой аудитории примеры. Такие, как жизнетворчество американского поэта Роберта Фроста21 (1874-1963) или упоминание о многочисленных простодушных героях рассказов отечественных писателей-«деревенщиков» 1960-х годов (В. Г. Распутин, В. И. Белов и др.).

Гомер Симпсон (рис. 4, стр. 68) — отец семейства Симпсонов. Гомер не отличается тонким и высоким интеллектом, но при желании может немалого добиться на практике. Он ленив, слишком любит вкусно поесть (пиво, пончики), посмотреть телевизор (шоу, футбол). Но любит он и свою жену, и детей. (К сожалению, именно в такой последовательности.) Гомер не добродетелен, легко закипает, эмоционален, грубоват. Но он не тотально злобен и порочен, он не перестает любить жизнь, несмотря на все трудности, которых немало на его пути. Характерологические «...качества не делают Гомера замечательной личностью, но заставляют нас признать за ним кое-что достойное восхищения и, что еще важнее, заставляют скучать по нему и другим Гомерам Симпсонам этого мира...» (Халвани, Скобл, 2005: 35). Свойственны особенностям мировоззрения, характеру Гомера и его высказывания: «...Когда-то моя мать сказала одну фразу, которая преследует меня: «Гомер, ты большое разочарование». А ведь она что-то имела в виду, упокой Господь ее душу...» С негодованием жене: «Если ты будешь злиться на меня каждый раз, когда я делаю глупость, мне придется прекратить делать глупости!» Иногда на Гомера снисходит «просветление»: «И когда же я наконец-то пойму, что ответы на жизненные вопросы находятся не на дне бутылки... Они... в телевизоре!»

Показ видеофайла, отрывка, который назовем «Гомер и муха». Семья Симпсонов за обеденным столом, во главе которого сидит Гомер. Обе его руки заняты, в одной аппетитный кусок курицы, в другой початок отварной кукурузы, перед ним полная тарелка еды, которую Гомер аппетитно поглощает. Раздается жужжание, появившаяся откуда-то муха надоедливо кружиться над едой. Что делать, как отогнать ее? Гомер поочередно с сожалением смотрит на свои занятые едой руки, а муха продолжает свой полет, она обнаглела настолько, что села в тарелку Гомера. Но «решение» есть. Гомер Симпсон с размаху бьет муху... своей головой. Подскакивает и звенит посуда по всему столу. Гомер возводит глаза кверху, по его лицу расплывается довольная улыбка, пусть раздавленная муха прилипла ко лбу, главное в другом — она повержена.

Показ видеофрагмента, который называем «Гомер философствует». Сидящего в любимом баре, захмелевшего от выпитого пива Гомера потянуло на «глубокомысленную» философию: «...синий M&M's22, красный M&M's ... все они под конец становятся одного цвета...»

Питер Гриффин (рис. 5, стр. 68) — простоватый толстяк. Многочисленные приключения происходят с ним из-за того, что он не способен извлекать глубокомысленные уроки из своих и чужих ошибок. Питер тщеславен и уверен в своей гениальности: «...У меня такая гениальная идея, что моя голова разорвалась бы, если бы я начал понимать, о чем говорю...» При всем этом он бывает трусоват, жаден. Его «гениальные» идеи, как правило, приводят к неприятностям. Будучи взрослым человеком, он не прочь подурачиться, как ребенок. От своих грубых, неуместных шуток сам же и страдает.

Показ видеофайла «Питер Гриффин и доллар». Питеру Гриффину пришла очередная идея о том, как «пошутить». Предварительно положив на тротуар банковскую банкноту, он прячется за ближайшее дерево. За веревку подвешивает на дерево тяжелую наковальню, и сам ее удерживает от падения. Видимо, задумал обрушить наковальню на голову прохожего, который заинтересуется оставленной на дороге банкнотой. Лишь только изготовившись в предвкушении «развлечения» на своей позиции, Питер резко прерывает свой монотонный, довольный, дурашливо-злорадный смех. И с криками: «О-о-о, доллар!!!» срывается с места, чтобы успеть жадно схватить «оставленный кем-то» доллар... При своих неряшливых размышлении, памяти, простоте и непосредственности он совсем забыл, что только что сам оставил этот доллар... Непроизвольно Питер отпускает веревку, на которой держалась наковальня, что приводит к падению последней на голову самого Питера Гриффина...

А почему Дарья и Квин Моргендорфер, Гомер, Гриффин и другие герои популярных анимационных сериалов так ясны, понятны широкой аудитории? Очевидно, потому, что лучше ей знакомы.

Думается, что бесчисленные истории, примеры из многих широко известных ныне мультипликационных видео-, аудиоматериалов могут прекрасно использоваться как психологическая азбука и как терапевтические метафоры23. Метафоры, которые терапевтически ориентируются ведущим, доносят до слушателя важные закономерности, ценную информацию в непрямой, символической, форме. Не оказывая, таким образом, излишнего психологического давления, не претендуя на «переворот мировоззрения» у слушателей, не создавая ощущения насильного обращения слушателей в «свою психологическую веру», не понуждая признавать предлагаемую психотерапевтическую модель как единственную верную истину.

Несмотря на то что истории, происходящие с персонажами, как будто «ненастоящие», сказочные, символические, каждый мультипликационный образ имеет четкую смысловую законченность. Имеет свой «характер)24. Это создает благоприятную для проведения психотерапии, обучения, медиации зону безопасности для слушателя. Помогает эффективно преодолевать его (возможно, израненное или болезненное) психологическое сопротивление. И все это—избегая нотации, нравоучения, директивных способов убеждения и переубеждения.

При всем этом использование вышеперечисленных материалов в работе отнюдь не означает, что нужно отбросить сложные примеры, приемы, которые проясняют всю глубину, все оттенки изучаемых характерологических радикалов и открывают весь терапевтический потенциал работы их индивидуальных творческих механизмов. Все это нужно, но уже позже...

В заключение

Итак, ТТСБ и ХК в своих классических версиях глубоки по смыслу и достаточно сложны по содержанию. И как показывает практика, причем не только консультативная психотерапевтическая: чем сложнее предлагаемая система знаний, тем меньше тех, кто сохранит силу, терпение и дойдет до исследования глубины системы. Тех, кто сможет сполна воспользоваться ее механизмами, в данном случае целебными психотерапевтическими механизмами ТТСБ и системой знаний ХК, открывающей новые пути понимания, обучения, самосовершенствования, проясняющей специфику общественной, политической, экономической жизни родственных социально-психологических сообществ, народов. Будем же признавать тот факт, что вхождение в терапевтический, учебный или медиативный процесс должно быть простым и понятным, легким и наглядным. А значит, без некоторого упрощения, особенно поначалу, нам здесь не обойтись.

Ранее я предлагал (см.: Горелов, 2008) использовать термин «креативная характерология» — для обозначения варианта возможной эволюции применения системообразующих принципов ТТСБ с целью расширения границ применения этого психотерапевтического метода. Не только для людей со сложной дефензивностью, болезненными сомнениями, депрессивными расстройствами, но и для всех остальных, для многих конституционально25 недефензивных, оказывающихся в состоянии «ситуационной дефензивности» и страдающих от нее. Тех, кто переживает растерянность, страх, одиночество, неуверенность в себе в виде реакции на сложные внешние обстоятельства. Например, на понесенную обиду, с ощущением несправедливости и, может быть, с раздражительностью, гневом, на обычном житейском уровне. Все то, что повсеместно случается в бытовых ситуациях, когда также нарушается душевная гармония человека. И базисные принципы ТТСБ здесь также могут быть применимы26.

Сюжеты мультипликационных сериалов затрагивают самые актуальные области современной социальной, экономической, политической жизни. Наверно, не существует ни одной темы, которая не нашла бы в них отражения. Самая широкая палитра проблем межличностных отношений, вопросы отцов и детей, любви и ненависти, дружбы и вражды, верности и предательства, преступления и наказания, отношения частного человека и государственной машины... Эти насыщенные социальной и политической сатирой мультипликационные шоу со здоровым скепсисом исследуют все, что происходит вокруг. Они высмеивают современные частные и общественные пороки, затертые клише и стереотипы, да и саму массовую культуру в качестве самокритики.

Об актуальности, феномене всепроникающей популярности данных мультипликационных сериалов могут свидетельствовать факты частого упоминания о них не только представителями современной молодежной среды, но и людьми старшего поколения, играющими значимые социальные роли в нашем мире. Президент США Джордж Буш-старший, упоминал, хотя и в критическом смысле, о сериале «Симпсоны» в своей речи 27 января 1992 г., сказав: «...Мы будем продолжать наши усилия по укреплению американской семьи, чтобы сделать американские семьи намного больше похожими на Уолтонов («The Waltons», художественный сериал 1971-2010 гг. — К. Г.), и намного меньше похожими на Симпсонов...» (см.: Симпсоны: эл. ресурс). Профессор же Виргинского университета США Пол Кантор (Paul A. Cantor, University of Virginia) в своей работе «The Simpsons: Atomistic Politics and the Nuclear Family» аргументировал ответ всем критикам сериала следующим образом: «Многие критики сетовали на то, что сериал, рисуя имидж обычной семейной жизни в Америке, предлагает родителям и их детям ужасные модели поведения. Популярность данного шоу трактуется как свидетельство упадка семейных ценностей в Соединенных Штатах. Но критикам «Симпсонов» следует более внимательно приглядеться к сериалу и проанализировать его в контексте телевизионной истории. Несмотря на фарсовую природу мультфильма и насмешки над определенными сторонами семейной жизни, «Симпсоны» оказывают конструктивное действие, поскольку прославляют нуклеарную семью как институт (возможен вариант перевода — «утверждают институт семьи как норму»). Для телевидения — это немалое достижение...» (Cantor, 1999: эл. ресурс).

В интервью журналу «Американа» Пол Кантор еще раз уточняет, что «Симпсоны» не являются бессмысленной забавой. И развивает мысль о том, что «...популярная культура может многому нас научить...», что она может быть своеобразным радаром, которым мы прощупываем будущее (Cantor, 2005: эл. ресурс). Добавим от себя то, что она является и психологическим радаром настоящего массового сознания, изображение на экране которого ясно и понятно большинству. Предлагает понятный этому большинству язык образов, с помощью которых мы могли бы доносить то, что никогда не сможем объяснить «человеку из народа» на привычном для специалистов научном языке.

Предвосхищая возможные упреки в упрощенчестве, редукционизме, еще раз подчеркнем то, что предлагаемая модель подачи материала исключительной целью преследует обеспечение легкости и доступности вхождения в психотерапевтические знания, в сложно-богатое содержание системы методов ТТСБ и ХК. Давая шанс познакомиться, постичь их большим массам людей, всем тем, которые обычно остаются обойденными услугами современных серьезных классических клинических вариантов психотерапии ввиду их сложности.

Устремляясь в своих серьезных искренних психотерапевтических профессиональных поисках в самые потаенные глубины знаний, всегда ли мы проявляем в своей практике должное внимание, снисхождение к особенностям большинства людей, их опыту и возрасту, пониманию? Не оставляем ли многих фактически без психотерапевтической поддержки? Понимаем ли, что во многих случаях сложные истины могут быть усвоены — осознаны лишь в специально подготовленном виде?

Думается, что стоило бы поразмышлять в этом направлении, о том, как помочь большинству воспользоваться сокровищницей уже накопленных психотерапевтических знаний, чтобы дать возможность каждому человеку подняться к человеческому, прочувствованному, зрелому, осознанному, знающему — ответственному. Помочь осветить и найти свою дорогу, которая, возможно, окажется дорогой к настоящей — полной жизни.

Приложение. Об интеграции

Все чаще перед нами встает вопрос о соотношении и взаимодействии клинических и неклинических психотерапевтических систем, поиска путей взаимопонимания у коллег, представляющих данные направления. Этот вопрос находит внимание и определение у современных исследователей (Кантор, 2010). Одной из таких сфер, требующих взаимопринятия, поиска процессов интеграции различных знаний (психологических знаний), различных взглядов (психологов-клиницистов и психологов-гуманитариев — «неклиницистов»), является педагогика, психологическое образование.

Надо сказать, что в немедицинских высших учебных заведениях, где преподается психология, непосредственно клинической (медицинской) психологической и психотерапевтической моделям уделяется времени меньше. В основном вниманию студентов предлагаются различные варианты в широком смысле гуманитарной, неклинической психологии, психотерапии: психоаналитические, психодинамические, экзистенциально-гуманистические, религиозные и другие модели (подходы).

Клинические психологические и психотерапевтические модели построены на основе клинического — медицинского, естественно-научного мироощущения. Здесь в основе — реалистическое (материалистическое) видение мира, в том числе природы человека, с особенностями его телосложения, строения и функционирования нервной системы и т. д. (в отличие от идеалистического в широком смысле слова — неклинического видения). Составными частями основы клинического подхода являются широкие закономерности, установленные в биологии, генетике, анатомии, физиологии и других естественно-научных областях. Здесь теории рождаются преимущественно из опыта, из практики, из непосредственного многочисленного повторяющегося соприкосновения с живым человеком, которому оказывается помощь (см.: Бурно, 2006а, 2008а, 2009а, 2012).

Главная задача клинических методов — лечение, терапия души, исходя из ее природных особенностей. Вот что пишет о клиническом мироощущении и клинической психотерапии М. Е. Бурно: «...Она (клиническая психотерапия. — Ред.) может быть глубоко личностной, одухотворенной, философски-поэтической, внешне не похожей на медицину, но она идет к духу не от духа, а от тела—в том смысле, что постоянно чувствует-понимает стихийную самозащиту источника духа (то есть тела, телесного. — К. Г.), клинические, физиологические закономерности, проступающие в клинической картине, характерах, дифференциальной диагностике...» (Бурно, 2006а: 6).

Неклинические подходы в психологии и психотерапии созидаются из свободных, в широком смысле, научных концепций, они могут рождаться «в тиши кабинета», исходя лишь из личного опыта или из личного прозрения. Трактовки происходящих в человеке психических движений могут исходить здесь из философского, религиозного начал или иметь высокое сродство с последними. Хорошо заметной, часто обнаруживаемой специфической особенностью последователей неклинических подходов является их опора на убежденность в научной достаточности принципов интрапсихического детерминизма. Происхождение психологических «проблем» здесь может рассматриваться как следствие нарушения регуляции внутренних гипотетических психологических процессов.

Главная задача неклинических методов — укрепление «здорового», самопознание, личностный рост. «...Психологическое мышление, в отличие от клинического (с его «для каждого свое по природе его»), склонно к абсолютизации. Типичный психолог-аутист с убежденностью вводит весь мир в свою замкнутую психологически-аутистическую систему, которая может быть гениальной, а типичный клиницист-реалист, диалектик, реалистически, согласно законам природы, раскладывает все по полкам, в духе клинической системы показаний и противопоказаний...» (там же: 7).

Поэтому, начиная разговор о естественно-научном — клиническом со студентами, у которых в значительной мере уже сформировалось гуманитарное—неклиническое мироощущение, необходимо сразу оговорить следующие, по нашему мнению, важные вводные положения, дабы избежать бесплодной полемики и сохранить силы для плодотворного взаимообогащения новыми знаниями:

1) клинический подход не является истиной в последней инстанции, не претендует на абсолют в пояснении законов функционирования психики человека и оказания ему помощи;

2) в рамках клинического подхода делается допущение, состоящее в признании того, что для части людей неклинические подходы в психологии и психотерапии являются истинными более, чем клинические, так как совпадают с их собственным неклиническим, идеалистическим, в широком смысле, мироощущением. Для части людей неклинические гуманитарные модели по-своему «реалистичны» и потому более терапевтичны27;

3) предлагая клинические психотерапевтические модели для рассмотрения, мы предлагаем их лишь как еще один взгляд на мир. Не более, но и не менее того. Взгляд еще под одним углом, это—еще один ракурс. При этом мы не отвергаем иные точки зрения—в интерпретации человека, психического, законов взаимодействия человека с миром, но предлагаем еще одну трактовку, дополняющую иные—неклинические понятийные модели и неклинические терапевтические методики.

Как это ни странно, но изучая научную литературу, мы можем обнаружить некоторые точки пересечения между клиническими и неклиническими подходами в психологии и психотерапии. Например, двустороннее обращение к такому понятию, как «психологические защиты». Для клиницистов и неклиницистов это некие конкретные, наиболее часто повторяющиеся стереотипы душевных движений человека, опосредующие то или иное повторяющееся специфическое поведение конкретного индивида в определенных условиях. Другое дело, что под этими специфическими душевными движениями клиницист видит биологическую основу, физиологические причинные факторы. Например, количественное соотношение групп нейронов головного мозга определенных типов, подтипов. Плотность рецепторов на них, способность к синтезу определенных нейромедиаторов, их депонированию и выбросу и т. д. Важнее здесь другое, общепризнанное — поведенческий язык реагирования, описываемый как «психологические защиты». К этому положению, конечно, далеко не всегда общему по смысловому наполнению, но все же являющемуся своеобразным интегративным связующим «мостиком» между «клиническим» и «неклиническим», нужно обязательно обращаться в процессе знакомства слушателей-гуманитариев (по складу мироощущения или по образованию) с клиническими методами психотерапии. Условно общество можно разделить на три части. Тех, кому бесспорно интересно и необходимо заниматься психологией (в любом качестве), тех, у кого, скорее всего, никогда не возникнет такой потребности, и очень большого количества «неопределившихся» — или не имеющих достоверной информации о возможностях психологии, психотерапии, или пасующих перед сложными понятиями, своеобразным научным языком каждого психотерапевтического направления. В данной работе мы наметили возможные пути методической проработки сложного материала, позволяющей последним воспользоваться оздоровительным и гармонизирующим душевную жизнь человека потенциалом психологии и психотерапии.





Рис. 1. Дарья Моргендорфер28

Рис. 2. Квин Моргендорфер29


Рис. 3. Дарья и Квин30





Рис. 4. Гомер Симпсон31

Рис. 5. Питер Гриффин32
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   59

перейти в каталог файлов
связь с админом