Главная страница
qrcode

Лосев А.Ф. - История античной эстетики VI. Вершины человеческой мысли


Скачать 26,48 Mb.
НазваниеВершины человеческой мысли
АнкорЛосев А.Ф. - История античной эстетики VI.pdf
Дата27.02.2018
Размер26,48 Mb.
Формат файлаpdf
Имя файлаLosev_A_F_-_Istoria_antichnoy_estetiki_VI.pdf
оригинальный pdf просмотр
ТипДокументы
#41891
страница1 из 70
Каталог
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   70
ВЕРШИНЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ МЫСЛИ
А.Ф. ЛОСЕВ
• ИСТОРИЯ АНТИЧНОЙ ЭСТЕТИКИ поздний эллинизм
«ФОЛИО» Москва «ACT»
2000

ББК 87.8 Л 79 Серия Вершины человеческой мысли основана в 2000 году Текст печатается по изданию
Лосев А. Ф. История античной эстетики. Поздний эллинизм. М Искусство, 1980
Художник-оформитель Б. Ф. Бублик Л

0301080000 - 154
2000 Без объявл.
ISBN 966-03-0873-6 (Фолио)
ISBN 5-17-002148-8 («ACT») Б. Φ. Бублик, художественное оформление, 2000 Издательство «Фолио», марка серий,
2000
Настоящий том истории античной эстетики посвящен периоду, который мы условно называем поздним эллинизмом Вообще говоря, этот период длится сначала нашей эры и кончается падением Западной Римской империи, то есть это века I—V или
VI нашей эры, после чего начинается уже история средних веков. В этом огромном периоде позднего эллинизма тоже необходимо производить те или другие хронологические или систематические подразделения. Так, например, если века IV—I дон. э. считать ранним эллинизмом, то расцветом позднего эллинизма, в специфическом смысле слова, необходимо будет считать неоплатонизм, который, однако, начинается только в третьем веке н. э. и продолжается до конца античности. Тогда первые два века, предшествующие неоплатонизму, можно назвать средним эллинизмом, что мы и делаем в другом издании. Однако в процессе развития этого позднего эллинизма получает свое оформление нечто в социально-историческом отношении новое, требующее от нас специального рассмотрения. Новость эта — никогда небывалая раньше Римская империя, охватившая собою весь тогдашний культурный мир. Наконец, если неоплатонизм является расцветом позднего эллинизма в его специфике, то необходимо будет коснуться также и периода разложения и падения как позднего эллинизма, таки всей античной эстетики вообще. Это — период гностицизма, представляющего собою невероятную путаницу чисто античных, чисто христианских и всякого рода восточных воззрений. Хотя этот гностицизм и развивался одновременно с неоплатонизмом, и отчасти даже раньше его, все же неоплатонизм старался вобрать в себя все цен Настоящая книга является м томом многотомного исследования А. Ф. Ло­
сева История античной эстетики. В ссылках — ИАЭ с обозначением тома и страницы. — Ред.

4
Λ. Φ. Лосев. ИСТОРИЯ АНТИЧНОЙ ЭСТЕТИКИ ное, что только было в античной философии, агностицизм был как раз невероятным смешением античных и неантичных воззрений, то есть прямой гибелью и античной мифологии, и античной философии, и всей античной эстетики. Таким образом, три проблемы позднего эллинизма во всяком случае являются весьма своеобразными и друг на друга несводи­
мыми. Римскую эстетику с ее многочисленными представлениями можно считать ранним периодом позднего эллинизма, весь неоплатонизм — расцветом позднего эллинизма и гностицизм — его окончательной гибелью. Если придерживаться методологии наших предыдущих томов по истории античной эстетики, то, само собой разумеется, весь этот поздний эллинизм никак не может быть вмещен только в один том. Поэтому для данного тома пришлось сделать некоторого рода отбор, откладывая прочие указанные материалы до других изданий. Именно уже в ИАЭ V мы начали изучение огромного процесса истории античной эстетики и философии, направленного от индивидуализма раннеэллинистическои эпохи к тому универсализму, которыми оказался позднеэллинистичес- кий период. Эстетику этого периода, от индивидуализма к универсализму, мы нашли целесообразным продолжить изучением двух огромных историко-эстетических факторов, а именно нео­
пифагореизма и Филона Александрийского, которые в плане истории эстетики до сих пор остаются неизученными. Дальше мы сочли необходимым говорить о прямых предшественниках неоплатонизма, об общем происхождении неоплатонизма и об его самом ярком представителе — Плотине. Ничего другого поместить в настоящий том не оказалось возможным. Это обстоятельство, однако, нисколько не мешает исследованию развития всего позднего эллинизма, а только выдвигает на первый план то, что наиболее в нем существенно.
ЧАСТЬ
ПЕРШ
Универсалистские тенденции в процессе подготовки
позднеэллинистической эстетики
Достижение окончательного для античности эстетического универсализма потребовало для себя много веков усиленных и напряженных исканий эллинистически-римской мысли. Как это у нас показано в ИАЭ V, такого рода искания начались даже еще в период раннего эллинизма, если иметь ввиду таких мыслителей II—I вв. дон. э, как Панеций и Посидоний, а также их многочисленных последователей. В плоскости этих универсалистских исканий необходимо рассмотреть две весьма пестрые и очень трудные для изложения концепции, а именно ту, которая обычно числится за неопифагорейцами, и Филона Александрийского. Греческая мысль нив каком отношении не была способна закончить свое развитие этими двумя концепциями. Но историческое значение их все же огромное. Хотя мы в настоящее время и не очень точно представляем себе границы неопифагореизма в его полном различии с пифагорейством периода греческой классики и хотя здесь перед нами открывается чрезвычайно пестрое и с большим трудом сводимое к какому-нибудь единству философско-эстетическое разнообразие, тем не менее интенсивное использование эстетики числа так или иначе все же выступает здесь в достаточно яркой форме. А ведь принцип числа есть нечто иное, как принцип всеобщей структуры. И хотя такое пифагорейское учение, как об изначальной Единице и Неопределенной Двоице, все еще не есть завершение античной универсалистской эстетики, тем не менее всякий должен сказать, что при всей пестроте и неопределенности состояния дошедших до нас неопифагорейских текстов здесь мы весьма отчетливо ощущаем огромный шаг вперед на путях уни­
версалистских исканий и на путях отхода от индивидуализма раннеэллинистической эпохи. Другое такое же огромное явление, тоже ведущее античную эстетику к окончательному универсализму, это эстетика Филона

8
Α. Φ. Лосев. ИСТОРИЯ АНТИЧНОЙ ЭСТЕТИКИ Александрийского (I в. дон. эВ целом этот писатель, несмотря на свое замечательное владение всеми классическими материалами, остался навсегда чужд грекам потому, что его основным философским интересом сначала и до конца оставалась библейская тематика, поскольку Филон по преимуществу только и занимался платоническими истолкованиями Библии. Во времена Фи­
лона греческие мыслители все еще оставались убежденными язычниками и не могли переварить филоновского, то есть чисто иудаистического мировоззрения. Ноу Филона была одна черта, которая поразила греческую мысль до самой ее последней глубины. Это было то, что мы сейчас называем монотеизмом. Трудно исчислимое множество последователей Филона в первый раз столкнулось с доктриной об абсолютном первоединстве со всеми ее систематическими выводами, вплоть до всеобщего аллегоризма и символизма. Греческие философы и эстетики не признали библейского Иегову. Но метод всеобщего аллегоризма и символизма, упорно проводимый Филоном на каждой странице его многочисленных произведений, поставил перед греческой эстетикой новую и небывалую задачу, в сравнении с которой многочисленные и весьма глубокие доктрины Платона и Аристотеля оказались только намеком на развитую античную эстетику. Поэтому становится вполне необходимым для нас изучение эстетики Филона, конечно, с учетом как всей необычайной глубины влияния Филона в одних отношениях, таки всей чуждости его античной эстетике в других.

I
НЕОПИФАГОРЕИЗМ В конце прежнего и начале нового летосчисления мы находим в античной философии и эстетике одно чрезвычайно сильное и глубокое направление мысли, которое обычно именуется неопи­
фагореизмом. Как показывает изучение первоисточников, такое название можно считать весьма условным. Пифагорейство действительно было здесь на первом плане. Однако тут же мы встречаем и весьма интенсивные черты и стоицизма и аристотелизма·. Все эти элементы неопифагореизма I в. дон. э. — I в. н. э. обнаруживают для исследователя неимоверную путаницу различных направлений античной мысли, расчленить и формулировать которые требует больших усилий от историка этих времен. И самое главное — это полнейшая неясность разницы между позднейшими древнейшим пифагорейством. Поэтому, прежде чем излагать специфику неопифагорейства, придется остановиться на античном пифагорействе вообще, хотя мы его достаточно касались в своем месте (ИАЭ I, с. 284—336), да ив этом неопифагореизме придется различать много разных оттенков, трудно связуемых между собою ив тоже самое время весьма отчетливо бросающихся в глаза при детализированном подходе к источникам.
§ 1. НЕОБХОДИМЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ ДЛЯ ПОНИМАНИЯ СУЩНОСТИ НЕОПИФАГОРЕИЗМА
1. Проблема пифагореизма и неопифагореизма. Изложенные у нас (ИАЭ V, с. 860—892) теории Филона из Ла­
риссы, Антиоха из Аскалона, Цицерона и Псевдо-Аристотеля О мире, как мы в этом убедились, представляли собою ту единую и общую ступень человеческой субъективности, характерную для всего эллинизма, которая чем дальше, тем больше старалась перевести на свой язык все объективно-космологиче­
ское богатство раннегреческой классики. На этой почве в течение

10
Λ. Φ. Лосев. ИСТОРИЯ АНТИЧНОЙ ЭСТЕТИКИ
II—I вв. дон. э. происходило весьма характерное сближение всех популярных тогда философских школ, которое мы понимали непросто как механическое смешение, а как специфическую эстетику, стремившуюся дать картину космоса на основах прогрессирующей силы субъективного человеческого сознания. Колоссальную роль в этом отношении сыграло и еще одно большое течение эллинистической мысли, которое обычно именуется неопифагоре­

измом и которое развивалось в течение продолжительного времени — сов. дон. э. и кончая II и даже III вв. н. э. а) Несмотря на огромные усилия, положенные на определение, формулировку и историческое развитие этого огромного направления, оно еще до настоящего дня является во многих отношениях туманными часто неподдающимся нашим попыткам формулировать его специфику. Главная трудность заключается здесь в том, что в указанные нами сейчас века как рази была создана вся главнейшая пифагорейская литература, которая вообще только была налична в античности. Именно в эти века был если не создан, то, во всяком случае, превознесен и необычайно углублен образ того Пифагора, который в наших учебниках по истории философии выступает вообще наряду с первыми по хронологии философами древности. В старое, некритическое время этому Пифагору вообще приписывалось решительно все, что только дошло до нас под именем Пифагора или пифагорейства. Острый критический анализу филологов последних десятилетий привел к тому, что под Пифагором стали понимать полулеген­
дарную личность VI в. дон. э, которая в свое время прославилась в связи с тогдашними очередными религиозными и практическими тенденциями и которая только в самой незначительной степени была связана с пифагорейством как философской системой. Уже в х гг. нашего столетия Эрих Франк с большим успехом доказывал, что все пифагорейство, за исключением некоторых имени малозначительных идей, вообще было создано только поздним Платоном и его учениками, образовавшими первую Платоновскую академию, или, как теперь ее называют, Древнюю академию. Однако многое, по-видимому, впервые было сформулировано даже только в упомянутые нами сейчас века неопифагорейства. Во всяком случае, недавно вышедшее собрание фрагментов эллинистических пифагорейцев (об этом собрании — ниже, с. 20) мало дает таких материалов, которые позволя-
1
F r a n k Ε. Plato und die sogenannten Pythagoreer. Halle, 1923 (имеется позднейшая перепечатка.
2
О пифагореизме Спевсиппа и Ксенократа — ИАЭ III, с. 444.
Тенденции в процессе подготовки позднеэллинистической эстетики 11 ли бы резко противопоставлять неопифагорейцев и древних пифагорейцев. Правда, сознательное употребление терминологии и критический взгляд в область космологии во многом отличаются здесь некоторой новизной. Все же, однако, нам волей-неволей приходится иметь ввиду вообще все античное пифагорейство и уже потом делать выводы, специфические для эстетики позднего эллинизма. Посмотрим, прежде всего, что такое сам Пифагор и что о нем можно сказать сточки зрения современной науки и что такое вообще античное пифагорейство а уже потом мы будем рассматривать материалы, безусловно относящиеся к самому концу прежней эры летосчисления и к самому началу новой эры. б) Если коснуться наших сведений о Пифагоре то обычно и почти везде можно прочитать, что Пифагор Самосский — это по­
лумифический основатель в Древней Греции религиозно-фило­
софской школы, получившей название от его имении проповедовавшей аскетический образ жизни, учение о числах, акустику, гармонию небесных сфер и душепереселения. Главные источники о нем — Диоген Лаэрций, Порфирий и Ямвлих — полны всякого рода сказочных теми не дают твердых исторических сведений. Жизнь его относили ко второй половине VI в. дон. э. (о чем большая путаница в источниках, указывали на его связь с египетскими верованиями и обрядами, вавилонскими мистериями,
Зороастром, фракийскими учениями о бессмертии души, дельфийским оракулом, считали чудотворцем, верили в его неоднократное душепереселение, после его смерти дом его превратили в храм Деметры (гл. 14, 13 Diels). Его называли Аполлоном Гиперборейскими видели его золотое бедро он слышал нездешние голоса и появлялся одновременно в разных местах, не говоря уже о том, что свою гармонию небесных сфер он тоже слышал своим физическим ухом (31 в 129). Говорили об изобретении им мер весов (гл. 14, 12), а также (не вполне одинаково) об его вегетарианстве (гл. 14, 9). О сочинениях Пифагора в источниках полная путаница. Большинство думало, что Пифагор вообще ничего не писал. Содержание его философии тоже установить невозможно, хотя и известно, что Гераклит (В 40) порицал егоза какое-то «многознайство», а Эмпедокл (В 129) неимоверно превозносил его знания и мудрость (ср. 36 В 4). Поговаривали о том, что его учителем был Фе- рекид (7 А 2; гл. 14, 7. 8), а его учениками были Эмпедокл (В 129) и даже Демокрит.
1
Diels
9
гл. 14, 1. 4.

12
Α. Φ. Лосев. ИСТОРИЯ АНТИЧНОЙ ЭСТЕТИКИ Твердая античная традиция говорила о бегстве Пифагора от тирана Поликрата Самосского в Южную Италию, где он якобы основал свой религиозно-педагогический и политический союз монастырского типа, разгромленный якобы тамошними демократическими элементами, что якобы заставило переселиться Пифагора в Метапонт, где он якобы и умер, пифагорейский же дом в Кротоне был якобы сожжен. Насколько можно судить, вся эта сакральная легенда впервые записана Аристотелем в его трактате о пифагорейцах. Легенда эта росла чем дальше, тем больше, над чем потрудились и ученики Платона в Древней Академии и ученики Аристотеля (Аристоксен). Смутное состояние источников и твердая античная тенденция превратить Пифагора в миф не дают возможности сказать об этом философе что-нибудь достоверно историческое. Рассуждая теоретически, можно, пожалуй, допустить, что это был организатор какого-то религиозно-философского ордена ради тех или иных сначала пока еще практических целей и что известные моменты позднейшего пифагорейского учения были созданы уже самим Пифагором. Однако нет никакой возможности твердо установить, какие именно это были моменты. Едва ли, например, ему принадлежит открытие чистой и теоретической геометрии, как это утверждает Прокл (гл. 14, 6 а. Тем не менее отрицать существование Пифагора едва ли целесообразно. Ведь об этом Пифагоре, об его мудрости и научных занятиях, в отрицательном или положительном смысле, говорят, как сказано уже, Гераклит,
Ксенофан и Эмпедокл, его современники или недалекие от него повремени. Только густой туман легендарных сказаний мешает говорить нам об этой крупнейшей личности античного мира что- нибудь достоверно историческое. Поэтому научно-исторически лучше говорить не столько о Пифагоре, сколько о пифагорействе, которое представлено для нас длинным рядом исторических имени засвидетельствовано множеством фрагментов. Вот то немногое, что остается от древнего Пифагора в результате многочисленных критических анализов в современной классической филологии. Очевидно, нужно пытаться достигнуть ка­
кого-нибудь успеха не столько на основе наших теперешних представлений о Пифагоре, сколько на основе наших теперешних представлений о пифагорействе. Итак, что такое античное пифагорейство В наших теперешних исследованиях и изложениях на эту тему можно прочитать следующее.
' Diog. L, 8, 22.
2
Отрывок из него можно читать у Дильса, гл. 14, 7.
Тенденции в процессе подготовки позднеэллинистической эстетики 13 в Пифагорейство — одно из самых популярных религиозно- философских и научно-эмпирических учений античного мира, которое исходило из представления о числе как об основном принципе всего существующего. Свое название оно получило от Пифагора крупнейшего деятеля второй половины VI в. дон. э, личность которого в связи с неимоверной идеализацией ее в течение всей античной истории представляется нам полулегендар­
ной и почти не допускающей какой-нибудь точной исторической характеристики. Нужно различать древнее пифагорейство, развивавшееся в течение VI—IV вв. дон. э, итак называемое неопи­
фагорейство, существовавшее св. дон. э. и кончая II в. н. э. Древнее пифагорейство, просуществовавшее около 200 лет
(Диоген Лаэрций (VII 45), говорит о традиции древнего пифагорейства в течение 9 или 10 поколений, тоже не могло быть однородными не могло не содержать в себе различных противоречий. Пифагореец Экфант (51 frg. 1. 2. 4 D
9
), например, был близок и к атомистам и к Анаксагору. Числа у пифагорейцев вначале вообще не отличались от самих вещей и, следовательно, были просто числовым образом размеренные вещи (58 В 9. 10. 26. 28), при этом числовым образом понимались не только физические вещи, но и вообще все существующее, как, например, добро (58 Вили добродетель (В 4), затем они стали трактоваться как сущности, принципы и причины вещей, более или менее отделенные от них (В 5, 8. 13. 22. 25).
Эврит же даже понимал число структурно, называя числом, например, человека, составленного из определенного количества камешков и образующего тот или иной определенный контур
(45 frg. 2.3). Но если у Эврита числа просто структурны, то есть содержат в себе идею порядка, то когда пифагорейцы делили числа на линейные, плоскостные, квадратные, прямоугольные и трехмернотелесные (43 frg. 4; 44 А 13; 47 А 17; 58 В 27), тогда, несомненно, действовало у них уже скульптурное представление о числах. Числа, которыми Поликлет (40 В 1—2) характеризовал свои статуи, тоже суть упорядоченные множества. Филолай же трактовали звук как трехмерное тело (44 А 26). В дальнейшем же числа понимались и попросту как платоновские идеи и божественные существа (58 В 12), а Гиппас учил даже, что число — первый образ творения мира и что оно орган суждения творца мира — бога (18 frg. 11). Число — самое мудрое из всех вещей
(58 С 2). Сначала, по-видимому, пифагорейство мало чем отличалось от древнейшей натурфилософии, когда оно учило о вдыхании в себя космосом окружающего беспредельного воздуха (58 В 30). У пифагорейца Гиппона, также как и у Фалеса, началом

14 А, Ф. Лосев.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   70

перейти в каталог файлов


связь с админом